Обзоры практики

П.В. Никонов  

доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Иркутского юридического института (филиала)

Академии Генеральной прокуратуры РФ, канд. юрид. наук, доцент

Л. Борхонов

студент 4 курса Юридического института ИГУ 

 

 

Обзор судебно–следственной практики по уголовным делам о нарушениях правил охраны труда

 

В общетеоретической и социально-правовой литературе отмечается, что в силу экономической, демографической, социальной и политической нестабильности, напряженной и неустойчивой обстановки в обществе, иных обстоятельств исторического или ситуационного плана, поведение людей, социальных групп, обществ может отклоняться от принятых и действующих социальных норм, в том числе и норм права.

Поскольку состояние сферы трудовых прав граждан определяет качество жизни и развитие общества, практическая реализация норм, регламентирующих рассматриваемую сферу общественных отношений, имеет особую значимость[1].

Одним из наиболее распространенных в правоприменительной практике составов преступлений в сфере трудового законодательства является нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК РФ). Диспозиция рассматриваемого преступного деяния сформулирована следующим образом: «Нарушение правил техники безопасности или иных правил охраны труда, совершенное лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению этих правил, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 143 УК РФ), либо повлекшее смерть человека (ч. 2 ст. 143 УК РФ)».

Для правильного применения уголовного закона важное значение имеет надлежащее, соответствующее смыслу уголовного закона, оценка юридически значимых признаков рассматриваемого состава преступления.

Объектом ст. 143 УК РФ является конституционное право человека на безопасные условия труда работников предприятия, организации и иных лиц, постоянная либо временная деятельность которых связана с данным производством. Указанное право обеспечивается охраной труда, т. е. системой сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающей в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (ч.1 ст. 209 ТК РФ, ч.2 ст. 1 ФЗ «Об основах охраны труда в РФ»[2]).

Такое понимание объекта уголовно-правовой охраны позволяет определить потерпевшего по данной категории уголовных дел только как работника той организации, где было допущено нарушение правил охраны труда, повлекшее последствия, предусмотренные ст. 143 УК РФ.

 Объективная сторона характеризуется деянием в форме действия или бездействия, образующим нарушение действующих правил техники безопасности либо иных правил охраны труда (правил промышленной санитарии и гигиены, специальных правил безопасности относительно несовершеннолетних, беременных и т.д.).

Субъективная сторона характеризуется двойной формой вины. В этой связи при квалификации содеянного всегда необходимо устанавливать прямой умысел на нарушение правил охраны труда и неосторожное отношение к последствиям виновного. В том случае, когда умысел виновного был направлен на достижение преступного результата, а способом реализации такого умысла явилось нарушение правил охраны труда и безопасности работ, содеянное надлежит квалифицировать по соответствующей статье УК РФ, предусматривающей ответственность за совершение умышленного преступления против жизни и здоровья.

Если же виновный путем нарушения указанных правил преследовал цель причинить одни последствия, а отношение его к наступлению других последствий выступало в форме неосторожной вины, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, совершенных умышленно и по неосторожности.[3]

Субъектом преступления является лицо, обязанное соблюдать правила охраны труда. К ним относятся: лица, на которых в силу их служебного положения или по специальному распоряжению непосредственно возложена обязанность обеспечивать соблюдение правил охраны труда, а также руководители предприятий, организаций, их заместители, главные инженеры, главные специалисты предприятий, если они не приняли мер к устранению заведомо известного им нарушения правил охраны труда либо дали указания, противоречащие этим правилам, либо приняв на себя непосредственное руководство определенным видом работ, допустили нарушения правил охраны труда.

Особенностью рассматриваемого состава является то, что по характеру законодательной конструкции данная норма является бланкетной, и для уяснения смысла уголовного закона необходимо обратиться к нормам других отраслей права, в частности, трудового законодательства. В соответствии с Постановлением Правительства от 27 декабря 2010 г. N 1160 «Об утверждении положения о разработке, утверждении и изменении нормативных правовых актов, содержащих государственные  нормативные требования охраны труда»[4] к нормативным правовым актам, содержащим государственные нормативные требования охраны труда, относятся стандарты безопасности труда, правила и типовые инструкции по охране труда, государственные санитарно-эпидемиологические правила и нормативы (санитарные правила и нормы, санитарные нормы, санитарные правила и гигиенические нормативы, устанавливающие требования к факторам рабочей среды и трудового процесса).

Рассматриваемое преступление признается оконченным с момента наступления преступных последствий в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего (ч. 1 ст. 143 УК РФ) или причинения смерти (ч. 2 ст. 143 УК РФ). В этой связи, при рассмотрении каждого дела о нарушении правил и норм охраны труда особое значение приобретает тщательное и всестороннее исследование причинной связи между этими нарушениями и наступившими вредными последствиями либо наличием реальной опасности наступления таких последствий, что и должно быть обосновано в приговоре. Кроме того, в нем суд обязан сослаться на конкретные пункты действующих правил безопасности работ и охраны труда, нарушение которых повлекло либо могло повлечь указанные в законе последствия.[5]

Стоит отметить, что специфика механизма причинно-следственной связи в рассматриваемом преступлении состоит в том, что причиной наступивших преступных последствий являются:

А) нарушение правил охраны труда лицом, ответственным за их соблюдение;

Б) взаимные нарушения правил охраны труда, с одной стороны, ответственным субъектом, с другой стороны пострадавшим работником. Если же единственной причиной несчастного случая на производстве стало нарушение правил охраны труда работником, то исключается возможность вменения ст. 143 УК РФ.

Несмотря на формальную определенность ст. 143 УК РФ, устанавливающей ответственность за нарушение правил охраны труда, в квалификационной практике по данной категории уголовных дел в деятельности судебно-следственных органов возникают ошибки, связанные с неправильной оценкой юридически значимых признаков рассматриваемого состава преступления.

Анализ решений следственных и судебных органов, их обобщения позволяет выявить как положительный, так и отрицательный опыт правоприменения по рассматриваемой категории уголовных дел.

В этой связи, показательным является следующий случай из судебной практики Верховного суда РФ.

Так, гражданин Банарюк, был привлечен к уголовной ответственности по ст. 143 УК РФ за совершенное им преступление при следующих обстоятельствах: являясь руководителем частного предприятия и в силу ст. 212 и 362 ТК РФ лично нес ответственность за соблюдение правил техники безопасности и иных правил охраны труда на этом предприятии. Однако, при выполнении работ на данном предприятии, произошел взрыв автомобиля, причинивший смерть гр. Д.[6]

В апелляционном и кассационном порядке дело не рассматривалось.

При разрешении жалобы в надзорном порядке, Верховный Суд РФ обратил внимание на то, что по смыслу уголовного закона необходимо установить не только вопрос о том, какие именно нарушения были совершены лицом, ответственным за соблюдение правил техники безопасности и иных правил охраны труда, входило ли в его полномочия обеспечение соблюдения этих правил, но и вопрос о том, имеется ли причинная связь между допущенными нарушениями правил охраны труда и наступившими вредными последствиями. При этом, суду следовало выяснить и обсудить вопрос о том, входили ли в обязанности Банарюка проверка качества изготовления газового баллона, послужившего причиной взрыва, и проверка соответствия предъявляемым требованиям безопасности и охраны труда газового оборудования, и если да, то охватываются ли эти нарушения предъявленным ему обвинением;  а также вопрос о том, могли ли инкриминированные осужденному нарушения правил техники безопасности и иных правил охраны труда сами по себе привести к разрушению газового баллона, взрыву и наступившим в результате последствиям.[7]

С учетом вышеперечисленного, Верховный суд РФ отменил приговор нижестоящего суда и передал его на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но в ином составе суда.

Таким образом, для правильной квалификации содеянного по ст. 143 УК РФ важное значение имеет установление причинной связи между допущенными нарушениями и наступившими последствиями, а также установление точного круга обязанностей виновного по соблюдению правил охраны труда.

Другим примером является следующий случай.

В., являясь мастером производственного участка и лицом, на которого должностной инструкцией возложены обязанности по выполнению требований правил техники безопасности и охраны труда,  в нарушение данных требований, дал устное указание электрослесарю И. на вскрытие шинопровода, в результате чего последний  был поражен электрическим током, вызвавшим его смерть на месте происшествия.[8]

Сторона защиты обжаловала решение суда первой инстанции в  кассационном порядке, в котором просила отменил приговор и приводила следующие доводы: в части виновности В. содержатся противоречия, так как предъявленное обвинение неконкретно, поскольку не понятно какое нарушение допустил В.: не оформил наряд-допуск или расширил рабочее место. Считает, что одновременно существовать два таких обстоятельства не могут, а также в приговоре не указано какое из этих нарушений привело к поражению С.И. электрическим током. Вместе с тем, адвокат осужденного В. полагает, что в действиях подзащитного не имеется состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ, поскольку отсутствует причинно-следственная связь между нарушениями и наступившим несчастным случаем.

Ленинградский областной суд оставил в силе решение суда аппеляционной инстанции, так как  суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины В. в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку вина его подтверждается совокупностью собранных по делу доказательств, перечисленных в приговоре и получивших надлежащую оценку суда первой и апелляционной инстанций.

Суд, на основании собранных по делу доказательств, обоснованно пришел к выводу, что В., являясь мастером производственного участка, нарушил требования правил по охране труда при эксплуатации электроустановок, поскольку не принял мер к устранению нарушения правил охраны труда в части оформления наряда-допуска для производства работ, и лично дал указания, противоречащие этим правилам.

Суд правильно указал, что допущенные лицом нарушения, на которые ссылается осужденный В., не опровергают выводы суда о виновности В., так как он являлся лицом, на которого в соответствии с должностной инструкцией были возложены обязанности по выполнению требований правил техники безопасности и охраны труда и он нес ответственность за нарушение этих правил и невыполнение своих обязанностей, при этом между действиями В., допустившего нарушение указанных выше правил, и наступившими последствиями в виде смерти С.И. имеется прямая и непосредственная причинно-следственная связь.[9]

Следует отметить, что в судебно-следственной практике зачастую не исследуются должным образом все обстоятельства преступного деяния, необходимые для правильной, соответствующей смыслу и духу уголовного закона, квалификации содеянного.

Примером тому может послужить следующее судебное решение.

Органами предварительного следствия П. обвиняется в том, что, являясь лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению правил охраны труда, нарушил эти правила, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего Х., выполнявшего 16 августа 2005 года сварочные работы по усилению узлов фермы на подвесных подмостях, расположенных на высоте не менее 11 метров от бетонной поверхности пола, при реконструкции объекта.[10]

 Приговором суда первой инстанции П. оправдан ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ.

По результатам апелляционного рассмотрения уголовного дела постановлением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 13 июля 2007 года приговор мирового судьи оставлен без изменения, а апелляционное представление прокурора и апелляционная жалоба представителя потерпевшего - без удовлетворения.

Между тем в апелляционном представлении и апелляционной жалобе было указано на несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.

Так, оправдывая П. в совершении инкриминируемого ему деяния, суд в приговоре указал, что П. не является лицом, на котором лежали обязанности по охране труда на объекте, поскольку он принят на работу в ООО мастером строительных и монтажных работ, а обязанности прораба, в том числе и по соблюдению правил охраны труда, на него в установленном законом порядке не были возложены.

Однако данный вывод судом сделан без оценки всех исследованных доказательств.

В материалах дела имеется Инструкция по технике безопасности, утвержденная директором организации, согласно которой ежедневно в начале рабочего дня мастер проверяет соблюдение персоналом правил техники безопасности, применение спецодежды, необходимых приспособлений, инструмента, средств индивидуальной защиты; перед началом работ проверяет соответствие требованиям безопасности инструмента, оборудования, механизмов, предохранительных приспособлений, средств защиты, лесов, настилов и других устройств, предназначенных для ведения ремонтов и строительства, запрещает их использование до устранения вскрытых недостатков.

Данный документ суд оставил без внимания, как и показания свидетелей Б., Г. и Т. о том, что на П. возложены обязанности по соблюдению правил охраны труда.

Суд не исследовал обстоятельства допуска к эксплуатации подмостей и не проверил наличие причинно-следственной связи между нарушением порядка ввода в эксплуатацию подмостей и причинением по неосторожности смерти работнику, производившему работы с данных подмостей.

Сам П. не отрицал тот факт, что подвесные подмости, на которых работал Х., были собраны в его смену.

Этим показаниям суд оценку не дал.

Суд признал акт расследования несчастного случая не отвечающим требованиям закона, но доводы членов комиссии, допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей, о том, что причиной несчастного случая послужило неправильное устройство подмостей и нарушение порядка ввода их в эксплуатацию оценки в совокупности с другими доказательствами в приговоре не получили.

Судебная коллегия по уголовным делам определила постановление суда, вынесенное по результатам аппеляционного представления и аппеляционной жалобы на приговор суда первой инстанции отменить.

Уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в суд апелляционной инстанции иному судье.[11]

В то же время важное значение для эффективного уголовного преследования по ст. 143 УК РФ имеет качество доследственнной проверки по фактам нарушения правил охраны труда.

Так, Ленинским отделом Следственного Управления Следственного комитета города Иркутска было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту получения телесных повреждений на производстве ОАО ФСК «Новый город» Захарец Ю. Г..[12] Материалами дела были установлены следующие обстоятельства: Захарец, находясь на должности машиниста данной организации по трудовому договору, прибыл на работу в 07:45 часов. Перед началом работы прошел медицинский осмотр. По результатам медицинского осмотра был допущен к работе, в ходе медицинского осмотра был проведен анализ крови на сахар, сахар был в норме. Кроме того, Захарец Ю. Г. был проверен медиком на состояние алкогольного опьянения, на тот момент потерпевший был трезв. После чего, с ним был проведен инструктаж по технике безопасности Писаревым А. Г., в должностные обязанности которого входит прием на работу работников, оформление соответствующих документов, проведение инструктажа по охране труда и т.д. После чего, во второй половине дня, потерпевшему было дано задание управление краном при разгрузке арматуры. В этот момент, машинист Захарец Ю. Г. по неизвестным причинам залез в моторное отделение крана, где случайно оступился, поскользнулся или за что-то зацепился в машинном отделении, в результате чего его одежду намотало на ведущую часть крана, двигатель при этом работал. Все это происходящее с кузова машины увидел стропальщик Войтов, участвовавший при разгрузке. Он остановил двигатель, освободил потерпевшего. После скорая медицинская помощь доставила Захарец в больницу, впоследствии составлено медицинское заключение в результате несчастного случая на производстве, из которого Писарев узнал, что в крови потерпевшего был обнаружен алкоголь. Из объяснений потерпевшего следует, что после прохождения медосмотра, он не помнит, чем занимался и что случилось в течение рабочего дня.

Захарец проводил осмотр крана при работающих механизмах, в состоянии алкогольного опьянения, чем нарушил требования п. 2.4. производственной инструкции машиниста самоходного крана, п. 4.1.3. трудового договора.[13]

Таким образом, решение следователя по прекращению уголовного дела в отношении Писарева как лица, ответственного за безопасное производство работ на предприятии, является обоснованным и мотивированным, поскольку последний надлежаще исполнял свои обязанности по охране труда, своевременно проводил инструктаж с работниками предприятия, не допустил иных нарушений правил охраны труда.

Другим примером является следующий случай.

Так, Ленинским отделом Следственного Управления Следственного комитета города Иркутска было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ по факту обнаружения трупа Голицкого Е. В.[14]

В ходе осмотра места происшествия установлено, что в результате производства работ по распилке древесины, Голицкий попал под действие подвижного режущего элемента стационарной промышленной ленточной пилорамы.

Согласно справки отдела экспертизы трупов ГУЗ ИОБСМЭ, смерть Голицкого наступила в результате травматического расчленения туловища с повреждением внутренних органов и костей скелета.

Проанализировав материалы доследственной проверки, следователь отказал в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ, так как в ходе проверки было установлено, что Голицкий был проинструктирован о необходимости соблюдения мер безопасности и охраны труда.

   Как видно из содержания постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в ходе доследственной проверки не были установлены обстоятельства, имеющие важное значение для решения вопроса о возможности возбуждения уголовного дела по ч. 2 ст. 143 УК РФ. А именно, не были отобраны объяснения у собственника данной пилорамы как работодателя, на которого Трудовым Кодексом РФ прямо возложена обязанность соблюдать правила охраны труда, а также у иных лиц, которые в силу их служебного положения должны были обеспечивать соблюдение правил охраны труда на определенном участке работ.

Так, в частности, не была проверена версия о том, что работник, которому была причинена смерть, вынужденно нарушил правила охраны труда в результате указания работодателя, либо иного уполномоченного лица.

Другим примером является следующий случай.

 Ленинским отделом Следственного Управления Следственного комитета города Иркутска было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ по факту получения производственной травмы плотником Шапошниковым, повлекшей смерть потерпевшего.[15]

В ходе опроса очевидцев установлено, что в результате осуществления ремонта, с крыши упал мужчина на горячие трубы.

Опрошенный Сергеев пояснил, что от начальника участка Курячего поступило задание осуществлять ремонт кровли цеха №75. Через некоторое время, их бригада стала снимать рубероид на крыше цеха №48, кто конкретно сказал делать ему неизвестно. Он и Шапошников по указанию бригадира Кротенко пошли работать на крыше цеха и стали убирать рубероид с крыши цеха №48. Также Курячий и Кротенко перед выполнением данных работ говорили их бригаде, чтобы они стелили на крышу доску и ходили по ней, чтобы не провалиться, также те их предупреждали, что данные работы и опасны. У них на крыше действительно была доска, по которой они ходили.

Кротенко, являясь бригадиром данной организации, пояснил, что при выполнении работ, они использовали деревянные доски на крыше. Полагает, что если бы Шапошников ходил по доске, которой использовалась ими на крыше, тот не упал бы.

Опрошенный Курячий, являясь начальником участка, пояснил, что в состав бригады Кротенко входили Шапошников, Сергеев, которые работали на крыше цеха №48, о чем он не знал, так как указаний работать на крыше цеха №48 не давал, а давал указание менять кровлю цеха №75. Помимо этого, периодически он бригаде Кротенко проводил инструктаж по технике безопасности и предоставил доски, для того, чтобы те их стелили на кровлю крыши цеха.

В результате проведенной проверки, следователь отказал в возбуждении уголовного дела в виду недостаточности доказательств, поскольку не установлено, по чьему поручению Шапошников осуществлял строительные работы.    

Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела видно, что в действиях Курячего и Кротенко как лиц, ответственных за соблюдение правил охраны труда и техники безопасности не установлено нарушения требований действующего законодательства в области охраны труда в связи с чем в их действиях не было усмотрены признаки ст. 143 УК РФ.

Следователь, проводивший доследственную проверку, установил, что причиной несчастного случая при проведении кровельных работ стало неосмотрительное и неосторожное поведение самого потерпевшего в результате которого произошло его падение, что явилось причиной смерти последнего.

По существу вывод следствия означает отсутствие причинной связи между действиями Шапошникова и наступившими последствиями для потерпевшего.

Вместе с тем, думается, что сделанный вывод является преждевременным, неоснованным на установлении и анализе всей совокупности обстоятельств дела, имеющих значение для правильного его разрешения.

Так, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела отсутствуют данные о проведении осмотра места происшествия, с помощью которого должно было быть определено с какого именно места кровли произошло падение потерпевшего, было ли это связано с оступлением с деревянных настилов, перемещаясь по которым работники только и могли выполнять соответствующие виды работ либо в результате пролома одной из досок такого настила.

При этом установлению и последующей оценке подлежали конкретные обязанности по соблюдению правил техники безопасности, возложение на ответственных лиц рассматриваемого вида работ в частности, должны ли были работники использовать страховочные тросы для предупреждения возможного падения, а также были ли на них возложена обязанность контролировать качество материала, используемого в качестве настила (вид материала, его толщина, иные характеристики).

Оценка совокупности вышеуказанных обстоятельств позволяло бы полно, всесторонне и объективно устанавливать действительные причины несчастного случая и вину в произошедшем ответственных за соблюдение правил охраны труда лиц.        

 

 

 

 

 

 



[1] Алмаева Ю. О. Состояние, тенденции и последствия нарушений прав граждан в сфере трудовых отношений в России. М. 2009. С. 35.

[2] Собрание Законодательства РФ. 1999. №29. Ст. 3702.

[3] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.1991 №1. Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда РФ 1961 - 1993. М. 1994.

[4] Собрание Законодательства РФ. 2011. N 2. Ст. 342.

[5] Там же. Ст. 342.

[6] Определение Верховного Суда РФ от 28.07.2008 N 29-Д08-5.

[7] Там же.

[8] Определение Ленинградского областного суда от 16.09.2010 N 22-1607/2010.

[9] Определение Ленинградского областного суда от 16.09.2010 N 22-1607/2010.

[10] Определение Свердловского областного суда от 07.11.2007 по делу N 22-М-637/2007.

[11] Определение Свердловского областного суда от 07.11.2007 по делу N 22-М-637/2007.

[12] Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 24.07.2011// Архив Иркутского областного суда.

[13] Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 24.07.2011// Архив Иркутского областного суда.

[14] Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.12.2011// Архив Иркутского областного суда.

[15] Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 07.07.2011// Архив Иркутского областного суда.