Обзоры практики

В. В. Джура

старший преподаватель кафедры

судебного права Юридического института ИГУ, канд. юрид. наук

 

ОБЗОР

по результатам обобщения практики рассмотрения арбитражными судами Российской Федерации дел о защите деловой репутации

 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации право граждан на защиту чести, достоинства и деловой репутации является их конституционным правом, а деловая репутация юридических лиц - одним из условий их успешной деятельности[1]. Заинтересованное лицо вправе в судебном порядке требовать опровержения средством массовой информации сведений, порочащих его деловую репутацию, без предварительного обращения к нему с таким требованием[2].

Конституцией Российской Федерации устанавливается право каждого на защиту своей чести и доброго имени (ст. 23) и гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации (ст. 29). Принимая во внимание эти положения, суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации, должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией РФ правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (ст. 23, 29, 33 Конституции РФ) - с другой. При этом осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Аналогичный вывод содержится в ч. 2 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 года (далее - Конвенция), согласно которой осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями и санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), выраженной в его постановлениях.

Правоприменительная практика свидетельствует, что российские суды по делам о защите деловой репутации активно ссылаются в своих решениях на правовые позиции ЕСПЧ. Примером тому являются судебные акты  арбитражных судов[3], в мотивировочной части которых содержится ссылка на юридическое дело «Гринберг против Российской Федерации»: «выражение мнения распространяется не только на информацию и мнения, воспринимаемые положительно, считающиеся неоскорбительными или рассматриваемые как нечто нейтральное, но и на оскорбительные, шокирующие или причиняющие беспокойство. Указанное является требованием плюрализма мнений, терпимости и либерализма, без которых бы не существовало демократического общества». Мотивировочная часть юридического дела «Компания Комингерсол С.А.» против Португалии» указывает, что суд не может исключить возможность присуждения коммерческой компании компенсации за нематериальные убытки, которые «могут включать виды требований, являющиеся в большей или меньшей степени «объективными» или «субъективными». Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании».

Под деловой репутацией признается набор качеств и оценок, с которыми их носитель ассоциируется в глазах своих контрагентов, клиентов, потребителей, коллег по работе, избирателей (для выборных должностей) и персонифицируется среди других профессионалов в этой области. Деловая репутация во многом зависит от собственного поведения, которое может быть как правомерным, так и не правомерным, то есть деловая репутация может быть положительной, так и отрицательной. Судебной защите подлежит посягательство на положительную репутацию юридического лица.

Критериями подведомственности дела о защите деловой репутации арбитражному суду являются экономический характер спора и субъектный состав его участников[4]. В рамках данного аспекта следует обозначить дело, согласно которого «гражданин П. и гражданин М. обратились с иском к обществу об обязании опровергнуть в телевизионном эфире телекомпании НТВ сведения, о том, что истцы являются «патентными троллями»… Указанное заявление представителя общества было процитировано корреспондентом службы информации НТВ в телевизионном эфире 22.03.2012г. в 19.00 в телевизионной программе НТВ «Новости». Видеорепортаж телевизионной программы НТВ «Новости» представлен в Интернете... Суды установили, что истцы не обладают статусами индивидуальных предпринимателей. Из положений ст. 1347 ГК РФ следует, что автором изобретения признается гражданин, творческим трудом которого создан соответствующий результат интеллектуальной деятельности. Оценив в порядке ст. 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства и доводы сторон, суды первой и апелляционной инстанций, в отсутствие доказательств осуществления истцами какого-либо производственного процесса, использования созданного ими изобретения для получения продукции и извлечения прибыли, либо осуществления иной экономической деятельности.

При таких обстоятельствах, суд кассационной инстанции указал, что прекращение производства по делу ввиду не подведомственности арбитражному суду соответствует нормам процессуального права и разъяснениям высших судебных инстанций. Суд не установил оснований для изменения или отмены определения арбитражного суда первой и постановления апелляционной инстанций, предусмотренных в ч. 1 ст. 288 АПК РФ [5].

Следовательно, если сторонами спора о защите деловой репутации будут юридические лица или индивидуальные предприниматели в иной сфере, не относящейся к предпринимательской и иной экономической деятельности, то такой спор подведомствен суду общей юрисдикции. Аналогичный подход изложен в п. 11 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.09. 1999г. N 46, согласно которого производство по делу подлежит прекращению, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что распространенные средством массовой информации сведения касаются физического лица[6].

Относительно правильного определения субъектного состава ответчиков следует учитывать п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», согласно которого таковыми являются авторы не соответствующих действительности порочащих сведений, а также лица, распространившие эти сведения. Если сведения распространены в средствах массовой информации, то надлежащими ответчиками являются автор и редакция соответствующего СМИ. Если эти сведения были распространены в СМИ с указанием лица, являющегося их источником, то это лицо также является надлежащим ответчиком. Если редакция СМИ не является юридическим лицом, к участию в деле в качестве ответчика привлекается учредитель СМИ[7]. Например, суд обоснованно пришел к выводу о неправомерном привлечении аудитора Р. в качестве ответчика, поскольку она самостоятельно не размещала информацию об истце; информация была размещена на основании отчета сотрудниками Контрольно-счетной палаты (специалистом) в силу прямого указания ст. 19 Федерального Закона от 07.02.2011г. № 6-ФЗ «Об общих принципах организации и деятельности контрольно-счетных органов субъектов Российской федерации и муниципальных образований»[8].

В ином деле, суд первой инстанции (в нарушение общеправового принципа исполнимости судебного акта) не указал, кому конкретно должны быть направлены опровержения, суд апелляционной инстанции изменил резолютивную часть решения первой инстанции, обозначив адресатов опровержений[9].

Защита гражданских прав осуществляется способами, установленными ст. 12 ГК РФ, в частности путем признания права, а также иными способами, предусмотренными законом. Способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и характеру нарушения. По смыслу указанной правовой нормы способы защиты подлежат применению в случаях, когда имеет место нарушение или оспаривание прав и законных интересов лица, требующего их применения. В силу указанных норм защита деловой репутации возможна по суду, если имеют место: во-первых, факт распространения ответчиком сведений об истце; во-вторых, распространенные ответчиком сведения носят порочащий характер; в-третьих, распространенные сведения не соответствуют действительности. При отсутствии одного из указанных обстоятельств иск не подлежит удовлетворению.

Бремя доказывания достоверности распространяемых сведений лежит на ответчике. Истец должен доказать факт распространения сведений и их порочащий характер, в том числе указать форму, порядок, место и сроки опровержения. Так, например, по мнению истца, факты, изложенные в оспариваемой статье, не соответствуют действительности – неверно указаны время, место и обстоятельство данного события. Ни Гражданский кодекс Российской Федерации, ни Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации» не содержит запрета на изложение в средствах массовой информации критических суждений в отношении физических и юридических лиц. Сам по себе факт отрицательной оценки работы маршрута автобуса  в статье и негативный смысловой характер отдельных слов и выражений, используемых ее автором, не свидетельствует о том, что распространенные ответчиками сведения носят порочащий деловую репутацию истца характер. В связи с этим доводы искового заявления были отклонены судом как несостоятельные. Кроме того, истец избрал ненадлежащий способ защиты прав. Истец не требовал опровергнуть конкретные высказывания, которые, по его мнению, не соответствуют действительности, а просил признать статью в целом не соответствующей действительности. Поскольку отсутствуют основания для удовлетворения первых двух требований, то не имеется оснований и для удовлетворения иска в части взыскания морального вреда. Отсутствует необходимая совокупность оснований для взыскания морального вреда»[10].

Примерами дел, при рассмотрении которых арбитражными судами были даны различные оценки фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в совокупности, являются, в частности, следующие:  «обратившись с иском о защите деловой репутации, возмещении морального вреда, причиненного умалением деловой репутации и репутационного  вреда, причиненного умалением деловой репутации,  истец указал на то, что сведения содержат утверждения о нарушении действующего законодательства, о деятельности истцов, несовместимой с моральными принципами…  «Распространенная ответчиками недостоверная и порочащая истцов информация причинила им репутационный  вред, выразившийся в утрате доверия клиентов, а также известных авторитетных организациях. Решением Арбитражного суда г. Москвы от 21.06.2012 по делу № А40-36566/12-5-335 в удовлетворении заявленных требований отказано в полном объеме.

При рассмотрении дела арбитражными судами установлено, что требования основаны на п.п. 1, 7 ст. 152 ГК РФ. Судом был исследовано содержание статьи (автор - журналист газеты), который попытался выяснить, почему гражданин стал фигурантом уголовного дела, что стало поводом для ее публикации, в которой содержался оспариваемый фрагмент статьи. Суд установил, что в оспариваемых фразах содержится субъективное мнение специального корреспондента газеты, высказанное в СМИ после интервью с адвокатом (защитником гражданина) об обстоятельствах, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела против гражданин… В оспариваемой статье не содержится утверждений о нарушении истцами действующего законодательства, совершения нечестного поступка, неправильного, неэтичного поведения в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота.

Исследовав расшифровку видеозаписи интервью адвоката журналисту газеты, суд апелляционной инстанции установил, что информация адвоката носила предположительный, оценочный характер. Арбитражными судами обеих инстанций не установлено ни одного обстоятельства из состава, предусмотренного ст. 152 ГК РФ, так как было выражено субъективное мнение автора статьи, основанное на полученном интервью[11].

Следует указать, что в отдельных случаях оценка имеющихся в материалах дела доказательств позволяет судам прийти к выводу о том, что «оспариваемые истцом сведения, распространенные ответчиком, в совокупности нанесли вред чести, достоинству и деловой репутации истца, что отразилось на его деятельности и повлекло неблагоприятные для него последствия (расторжение трудового договора)». Данный вывод подтверждается решением, согласно которого суд взыскал с ответчика моральный вред в размере 100 000 рублей и обязал ООО Издательство «Байкальские Вести» опровергнуть не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию гражданина П. путем размещения в выпуске газеты «Байкальские Вести» и в сети Интернет на соответствующем сайте резолютивной части решения Арбитражного суда Иркутской области по данному делу в течение 10 дней со дня вступления его в законную силу»[12].

В другом деле вышеуказанные правовые нормы и принципы послужили основанием правомерности обращения заинтересованного лица в государственные органы с указанием субъективного мнения на процедуру аукциона и имеющихся злоупотреблений уполномоченных лиц на проведение конкурса. «В ходе судебного разбирательства арбитражным судом было установлено, что оспариваемая истцом фраза, якобы оскорбляющая и унижающая достоинство, является оценочным суждением, субъективным мнением ответчика и не содержит утверждения о нарушении истцом действующего законодательства. Судом также не было установлено, что обращение ответчика к Губернатору Иркутской области не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением защитить свои права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред Агентству по государственному заказу Иркутской области»[13].

Заслуживают внимания обстоятельства следующего дела: «истец (Муниципальное унитарное предприятие), полагая, что сведения, содержащиеся в статье «Гайских детей кормили хлебом из «грязной муки», опубликованные на сайте и выпуске новостей телерадиокомпании, содержащий телевизионный сюжет с аналогичным названием, не соответствуют действительности и порочат деловую репутацию, обратился в суд. Ответчик, не отрицая факта авторства статьи и телевизионного сюжета, содержащегося в выпуске новостей, а также факта их размещения на сайте, просил отказать в удовлетворении исковых требований в виду следующего. Вся информация, послужившая основой для статьи и аналогичного телевизионного сюжета, была получена из прокуратуры, которая проводила проверку общества, привлеченного в качестве третьего лиц, не заявляющего требований относительно предмета спора. Анализируя текстовую информацию, суд отметил, что в своей основе она свидетельствует о нарушениях санитарно-эпидемиологического законодательства указанного общества в ходе прокурорской проверки. Поскольку информация была распространена истцом в отношении третьего лица – общества, ее распространение не может затрагивать права и законные интересы истца. Довод истца о том, что вся произведенная и поставленная обществом для муниципального унитарного предприятия (истца) мука имеет соответствующие сертификаты соответствия, не устраняет выявленных фактов нарушения санитарно-эпидемиологического законодательства при ее производстве и не лишает ответчика права донести их до сведения неограниченного круга лиц и выразить к ним свое отношение. В силу ст. 47 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» журналист вправе излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью. С учетом данного обстоятельства суд пришел к выводу о том, что суждения ответчика являются субъективным мнением конкретного лица[14].

Обращение в органы, осуществляющие функции контроля или надзора и уполномоченные рассматривать жалобы на действия определенных лиц, также не является распространением порочащих сведений. Например, указывается, что «просьба провести проверку обусловлена попыткой реализации ответчиком конституционного права на обращение в органы государственной власти, а не намерением причинить вред. Статья 10 ГК РФ устанавливает презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений, для опровержения которой заинтересованное лицо должно представить соответствующие доказательства. Вместе с тем, истец соответствующих доказательств, из которых бы усматривался умысел ответчика на причинение вреда истцу как единственную цель обращения в прокуратуру, не представил»[15].

В другом случае, по результатам проверки Управление Федеральной антимонопольной службы по Иркутской области (далее - Иркутское УФАС России) обратилось в арбитражный суд с иском к обществу о публичном опровержении недостоверной рекламы. В обоснование исковых требований истец указал, что в рамках осуществления контрольных мероприятий Иркутским УФАС России выявлено нарушение обществом законодательства о рекламе, в отношении ответчика возбуждено дело по признакам нарушения законодательства о рекламе.

Общие требования о рекламе определены ст. 5 Федерального Закона «О рекламе» от 13.03.2006г. № 38-ФЗ; реклама должна быть добросовестной и достоверной. Недобросовестная реклама и недостоверная реклама не допускается. В частности, недостоверной признана реклама, которая содержит не соответствующие действительности сведения об изготовителе или о продавце рекламируемого товара. Иркутское УФАС России пришло к выводу, что распространенная реклама содержит не соответствующую действительности информацию о том, что общество возит туристов в Китай в качестве транспортно-туристической кампании более 5 лет.

В соответствии с ч. 3 ст. 38 Федерального Закона «О рекламе» в случае установления антимонопольным органом факта распространения недостоверной рекламы и выдачи соответствующего предписания антимонопольный орган вправе обратиться в арбитражный суд с иском к рекламодателю о публичном опровержении недостоверной рекламы (контррекламе) за счет рекламодателя. При этом арбитражный суд определяет форму, место и сроки размещения такого опровержения.

Суд, установив дату начала туристической деятельности, а также то, что решение Иркутского УФАС России не было обжаловано ответчиком, пришел к выводу об удовлетворении требований истца. Суд обязал ответчика (общество) разместить такое опровержение путем размещения в течение 15 дней с момента вступления решения суда в законную силу текста контррекламы в периодическом издании «ВАШ журнал или ином периодическом издании, распространяемом в Иркутской области с указанием информации о действительном времени нахождения общества на рынке международных перевозок в качестве транспортно-туристической компании»[16].

Сведения, содержащиеся в актах органов публичной власти, которые принимаются в рамках их компетенции, не могут быть признаны порочащими и не соответствующими действительности. Например, в решении Арбитражного суда Иркутской области суд мотивирует отказ в удовлетворении требований следующим. Поскольку сведения, с которыми истец не согласен, основаны на данных официального документа - отчете Контрольно-счетной палаты Иркутской области, то истцу надлежало обжаловать его в порядке гл. 24 АПК РФ.

Исполнение обязанности по предоставлению информации, возложенной законом, иным правовым актом, органом публичной власти не является распространением порочащих сведений. Так, например, суд при рассмотрении фактических обстоятельств конкретного дела пришел к выводу, что «ответчик является органом местного самоуправления, он в силу закона обязан осуществлять контроль за нормальным функционированием коммунальных систем, предпринимать любые меры для предотвращения аварийных ситуаций на территории муниципального образования, в том числе и обращаться к собственникам канализационных сетей с соответствующими требованиями. Представленными в материалы дела доказательствами подтверждается, что ответчик имел основания сомневаться в надлежащей работе канализационных сетей, принадлежащих истцу на праве хозяйственного ведения, в связи с чем и направил оспариваемое в рамках дела письмо»[17].

В условиях социально-экономической нестабильности, а именно жилищно-коммунальных проблем государства и общества, представляют интерес фактические обстоятельства, изложенные в следующем решении: «В сентябре 2012 года собственниками квартиры №24 по ул. Авиастроителей гражданкой Л. были расклеены сообщения на подъездах многоквартирного дома следующего содержания относительно повестки дня: 1) освещение хода судебных разбирательств по передаче документов на дом в другую управляющую компанию; 2) неблаговидные методы работы компании по удержанию документов: а) подкуп жителей (ремонт квартир) для привлечения на свою сторону; б) очковтирательство (по обслуживанию дома); в) предоставление фиктивных документов в суд; 3) обман жителей в том, что в 2009 году не были поданы документы на капитальный ремонт дома по ФЗ № 185; 4) финансовые махинации, связанные с составлением сметы по строке «устранение дефектов»; 5) незаконное взимание денег; 6) выбор представителя в суд для защиты интересов жителей дома».

В вышеуказанном сообщении, по мнению истца (управляющая компания) были даны не соответствующие действительности сведения для обсуждения на общем собрании собственников, проводимого путем совместного присутствия и стала известна большому кругу лиц. Вместе с тем, доказательств факта написания сообщения гражданкой Л. в суд не было представлено; соответствующего ходатайства о проведении экспертизы истцом не заявлено. Оценка мнения свидетеля не осуществлялась, поскольку на вопрос, в каких он находится отношениях с истцом, был дан ответ: между ним и управляющей компанией заключен трудовой договор. То есть он являлся, по сути, заинтересованным лицом. Мотивируя отказ в удовлетворении иска, суд указал на недоказанность факта написания ответчиком сообщения, а также факта его распространения: ни путем расклеивания на подъездах многоквартирного дома, ни на общем собрании[18].

При наличии сомнений в смысловом содержании текста суд вправе назначить лингвистическую экспертизу. Так, в ходе рассмотрения дела в связи с возникшими разногласиями между сторонами по поводу смыслового содержания текста спорной статьи истцом в порядке ст. 82 АПК РФ было заявлено ходатайство о проведении лингвистической экспертизы текста, которое судом было удовлетворено. На разрешение эксперта был поставлен следующий вопрос: «можно ли из текста статьи, размещенной на одной из страниц сайта информационного агентства, с учетом композиционной структуры текста, его жанровых и стилистических особенностей, сделать вывод о том, что истец является продавцом «серых» не сертифицированных телефонов?» На основе проведенного анализа жанровых, стилистических, композиционных, смысловых особенностей текста эксперт пришел к однозначному выводу: в тексте статьи утверждается, что общество является продавцом «серых» (не сертифицированных) телефонов. Таким образом, спорная статья представляла истца в качестве недобросовестного субъекта предпринимательской деятельности и была способна убедить в этом неопределенный круг лиц. Учитывая, что статья порочила деловую репутацию истца, а доказательств соответствия действительности данных сведений ответчиком представлено не было, суд признал исковые требования о защите деловой репутации подлежащими удовлетворению[19].

Как правило, суды самостоятельно анализируют словесно-смысловую конструкцию оспариваемой публикации и содержательно-смысловую направленность оспариваемого текста, а в целях процессуальной экономии дают оценку сведениям, не прибегая к помощи специалиста в области филологии, и не назначая судебной лингвистической экспертизы. В ходе судебного разбирательства судом было установлено, что оспариваемая истцом фраза «создается впечатление, что в Иркутской области образовалась группа предприятий, которым господин Д. открыто протекционирует, прогарантировав, что никакие более предприятия к аукциону допускаться не будут, тем самым подрывая не только здоровую конкуренцию, но и саму идею проведения аукциона» является оценочным суждением, субъективным мнением ответчика, исходя из следующего.

Согласно толковому словарю русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой (Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова, 4-е изд., дополнительное.- М.: Азбуковник, 1999) «впечатление – мнение, оценка, сложившаяся после знакомства, соприкосновения с кем-нибудь, чем-нибудь». В результате чего суд указал, что фраза «создается впечатление…» не может быть предметом судебной защиты[20].

Арбитражный суд может назначить экспертизу по своей инициативе, если таковая предписана законом, предусмотрена договором или правоприменительной практикой, необходима для проверки информации и пр. Другое дело, что закон устанавливает право, а не обязанность суда (п. 1 ст. 82 АПК РФ). К примеру, «истцом были представлены в материалы дела заключения лингвистического исследования, согласно которым в оспариваемых истцом фразах содержится уничижающая (порочащая и клеветническая) информация, в частности о том, что в случае с пожаром МБОУ «Гимназия №1» общество нарушило действующее законодательство или недобросовестно осуществило производственно-хозяйственную деятельность. Сообщения имеют форму утверждений, грамматически оформленных как повествовательные предложения. Предоставленным ст. 82 АПК РФ правом на заявление ходатайства о проведении судебной лингвистической экспертизы  ответчики в процессе рассмотрения дела в суде первой инстанции не воспользовались.

При этом, как следует из п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.12.2006. № 66 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», если экспертиза в силу АПК РФ могла быть назначена по ходатайству или с согласия участвующих в деле лиц, однако если такое ходатайство не поступило или согласие не получено, оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений ст. 65 АПК РФ о бремени доказывания, исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий не совершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).

Исследовав все фактические обстоятельства дела, представленные доказательства и пояснения сторон в совокупности, суд пришел к выводу, что распространенные ответчиками сведения в статье носят негативный и немотивированный характер, не имеют своего фактического подтверждения…. Поэтому требование об опубликовании опровержения сведений, не соответствующих действительности…является законным, обоснованным и подлежащим удовлетворению [21].

Обращает на себя внимание практика привлечения специалистов и экспертов, которые в своей деятельности выходят за пределы своих полномочий и дают правовую оценку сведениям, не соответствующим действительности. Так, «факт распространения оспариваемых выражений (сведений) был подтвержден представленными в материалы дела нотариально удостоверенным протоколом осмотра интернет-страницы и не оспаривался ответчиком. Суд, исследовав материалы дела, указал, что «оспариваемая публикация направлена на привлечение повышенного внимания покупателей земельных участков при совершении сделок с землей во избежание последствий быть обманутыми неопределенным кругом продавцов. Ссылка истца на представленный акт экспертного исследования специалиста Уральской РЦСЭ Минюста России, содержащий выводы о том, что в оспариваемой публикации в форме предупреждения содержится негативная информация о риэлтерской компании, не принята во внимание судом, поскольку вопросы о порочащем характере распространенных сведений, соответствии сведений действительности являются правовыми, их разрешение относится к исключительной компетенции суда, а не специалиста[22].

Интересным с точки зрения сторон, участвующих в деле (стороны: истец и ответчик - экспертные учреждения), фактических обстоятельств и вопросов, которые были поставлены для исследования судебному эксперту, представляется следующее решение: «Так, определением арбитражного суда Иркутской области от 17.01.2013г. была назначена лингвистическая экспертиза, проведение которой было поручено эксперту ФГБОУ ВПО «ИГЛУ» кандидату филологических наук, доценту, зав. кафедрой русского языка, литературы и языкознания Н. с постановкой следующих вопросов: 1) какому жанру относится текст письма…; 2) какова экспертная лингвистическая оценка высказывания: «организацией, которая пошла на фальсификацию» в контексте письма; 3) допускают ли языковые формы высказываний в тексте оценку с точки зрения их достоверности, соответствия действительности; 4) имеются ли в тексте бранные слова и выражения, словесные конструкции с оскорбительным переносным значением или оскорбительной эмоциональной окраской; 5) в какой форме выражены приведенные в письме высказывания (утверждение, обвинение, оценка и т.д.); 6) содержит ли фрагмент …утверждения о нарушении обществом нечестного поступка или моральных принципов; недобросовестности при осуществлении хозяйственной и предпринимательской деятельности или нарушений деловой этики»; 7) содержит ли фрагмент… негативную информацию об обществе…. В результате проведенной по делу экспертизы было установлено, что фрагмент содержит утверждения о нарушении обществом нечестного поступка или моральных принципов …информация может восприниматься и воспринимается как чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинство руководства общества, как умаляющая (дискредитирующая) деловую репутацию юридического лица.

Ответчик, не согласившись с результатами экспертизы, заявил ходатайство о проведении повторной экспертизы и просил поручить ее проведение экспертам Сибирского Федерального Университета либо экспертам Бурятского Государственного Университета, указав, что экспертом Н. произведено исследование не всего текста делового письма, а его отдельных фрагментов, а именно придаточной конструкции, что в конечном итоге, как указал ответчик, привело к необоснованным и неверным выводам эксперта. Так же в обоснование проведения повторной экспертизы указал, что экспертом в заключении сделаны выводы не только по вопросам лингвистического толкования делового письма, но и произведен правовой анализ его смысловой нагрузки. Истец возражал против проведения повторной экспертизы указав, что заключение эксперта является достоверным, полным и обоснованным.

Изучив доводы и возражения сторон, суд не удовлетворил ходатайство о проведения повторной экспертизы. Эксперт ФГБОУ ВПО «ИГЛУ» ответила на все поставленные вопросы, выводы эксперта произведены в соответствии с методикой производства лексико-семантического и семантико-синтаксического анализа русскоязычного текста и выполнено с соблюдением требований ст. 86 АПК РФ и сомнений в обоснованности заключения эксперта суд не усмотрел, как не усмотрел факта наличия правовой оценки в выводах экспертного заключения[23].

Правила, регулирующие компенсацию морального вреда[24] в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении

 

 

юридического лица[25] (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»). Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 04.12.2003г. N 508-О, применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица[26].

Анализ практики раннего периода (2005-2008 гг.) свидетельствует о неоднократных отменах судебных актов по требованиям о компенсации морального вреда в рамках защиты деловой репутации. Например, отказ суда апелляционной инстанции во взыскании компенсации морального вреда, причиненного деловой репутации истца, суд кассационной инстанции посчитал ошибочным. Суд первой инстанции дал оценку обстоятельствам, имеющим значение для установления размера компенсации морального вреда, и определил его в размере 200 000 рублей. Как указал суд кассационной инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствовали правовые основания для отмены в этой части законного и обоснованного решения первой инстанции. Отметив, что у суда кассационной инстанции отсутствуют полномочия давать оценку дополнительным доказательствам, представленным ответчиком, он отменил постановление апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании морального вреда, в остальной части указанное постановление оставил без изменения, а в части взыскания морального вреда оставил в силе решение арбитражного суда первой инстанции по конкретному делу[27].

В другом деле доводы заявителей жалоб о том, что сумма компенсации репутационного нематериального и морального вреда несоразмерна причиненному вреду и ведет к ущемлению свободы массовой информации, признаются судами необоснованными и сводятся к переоценке выводов судов нижестоящих вышестоящими инстанциями[28].

Отказывая в удовлетворении исковых требований, арбитражные суды исходят из того, что возмещение нематериального вреда находится в неразрывной взаимосвязи с вредом материальным, который доказывается истцом. Возмещение имущественного вреда не влияет на право потерпевшего компенсировать моральный (репутационный) вред[29]. Требование о взыскании убытков подлежит удовлетворению при наличии общих условий наступления гражданско-правовой ответственности. Так, например, общество обратилось в суд к другому обществу со следующими исковыми требованиями: об обязании опровергнуть не соответствующие действительности сведения, порочащие деловую репутацию истца; отозвать из управления внутренних дел письмо, известить фонд «Б» о несоответствии действительности распространенных сведений и взыскании с ответчика упущенной выгоды. В качестве основания исковых требований истец ссылался на то, что распространение содержащихся в письме сведений привело к расторжению договора предоставления займа между истцом и фондом «Б» и причинению убытков (упущенной выгоды).

Сведения, содержащиеся в письме, направленном в адрес начальника управления внутренних дел, признаны не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию истца. На ответчика возложена обязанность в течение 10 дней со дня вступления решения по делу в законную силу отозвать из управления внутренних дел письмо ввиду несоответствия действительности содержащихся в нем сведений в отношении истца, а также известить фонд «Б» о том, что сведения о выселении истца за долги из арендуемого им помещения не соответствуют действительности. В удовлетворении остальной части иска отказано в связи со следующим.

Исходя из п. 2 ст. 15 ГК РФ основанием для возложения гражданско-правовой ответственности в форме возмещения упущенной выгоды за распространение не соответствующих действительности и порочащих деловую репутацию сведений является совокупность следующих обстоятельств: наличие убытков, противоправность действий, причинно-следственная связь между допущенным распространением не соответствующих действительности сведений и возникшими у истца убытками. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств правовых оснований для взыскания упущенной выгоды не имеется.

Судами установлено, что фонд «Б» письмом уведомил истца о расторжении договора предоставления займа под залог офисной, бытовой и вычислительной техники в связи с утратой (обременением) предмета залога. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между распространением ответчиком сведений, порочащих деловую репутацию истца, и причиненными истцу убытками в виде неполученных доходов в результате расторжения договора с фондом «Б»[30].

 



[1]О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февр. 2005 г. N 3 // Российская газета. 2005. N 50.

[2] Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 сент. 1999 № 46 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 11.

 

[3] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 19 янв. 2011 г. по делу № А19-18748/10-74 // www. irkutsk-arbitr.ru.

 

[4] О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 9 дек. 2002 № 11 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[5] Постановление ФАС Московского Округа от 7 мая 2013г. по делу № А40-12737/12-19-9585 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[6] Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 сен. 1999 г. N 46 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 11.

[7] Решение Арбитражного суда Ульяновской области от 29 апр. 2013 г. по делу № А72-91/2013 // www. ulyanovsk.arbitr.ru.

[8] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 16 окт. 2012 г. по делу № А19-14570/2012 // www. irkutsk-arbitr.ru.

[9] О проверке законности и обоснованности решений (постановлений) арбитражных судов, вступивших в законную силу: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 23 апр. 2007 г. по делу N А10-4413/06-Ф02-2008/07, А10-4413/06-Ф02-2072/07 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[10] Решение Арбитражного суда Московской области от 26 апр. 2013г. по делу № А41-41368/126 // www. asmo-arbitr.ru.

[11] Постановление ФАС Московского округа от 22 янв.2013г. по делу № А40-36566/12-5-335 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[12] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 15 апр. 2013 г. по делу № А19- 22615/2012 // www. irkutsk-arbitr.ru.

[13] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 19 янв. 2011 г. по делу № А19-18748/10-74 // www. irkutsk-arbitr.ru.

[14] Решение Арбитражного суда Оренбургской области от 23 мая 2013 г. по делу № А 47- 2494/2013 // www. irkutsk-arbitr.ru.

[15] Решение Арбитражного суда Забайкальского края от 26 дек. 2011 г. по делу № А78-7353/2011 // www. cita.arbitr.ru.

 

[16] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 12 апр. 2012 г. по делу № А19-2530/2012 // www. irkutsk-arbitr.ru.

 

[17] Решение Арбитражного суда Московской области от 24 мая 2013 г. по делу № А41-13795/13 // www. asmo.arbitr.ru.

 

[18] Решение Арбитражного суда Новосибирской области от 19 март. 2013г. по делу № А45-41524/ 2012 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[19] Решение Арбитражного суда Свердловской области от 10 март. 2006 г. по делу № А60-7717/05 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[20] См: Решение Арбитражного суда Иркутской области от 19 янв. 2011 г. по делу № А19-18748/10-74 / / www. irkutsk-arbitr.ru.

[21] Решение Арбитражного суда Ульяновской области от 29 апр. 2013г. по делу № А72-91/2013 // www. ulyanovsk.arbitr.ru.

[22] Решение Арбитражного суда Свердловской области от 4 июня 2013г. по делу № А60-12031/2013 // www. ekaterinburg.arbitr.ru.

[23] Решение Арбитражного суда Иркутской области от 14 мая 2013 г. по делу № А19-13083/2012 / / www. irkutsk-arbitr.ru.

[24] Следует обратить внимание на Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2009 по делу № А32-6861/2008-16/114, представляющее собой аналитическую записку по вопросу правового обоснования для отказа компенсации морального вреда, причиненного умалением деловой репутации юридического лица, где приведено огромное количество доводов. Вместе с тем, в практике арбитражных судов допускается принципиальная возможность взыскания нематериальных убытков (морального вреда), причиненных умалением деловой репутации, по правилам возмещения убытков (ст. 15 ГК РФ), но с учетом специфики дел о защите деловой репутации (ст. 152 ГК РФ). Данное обоснование приведено в Постановлении Президиума ВАС РФ от 09.07. 2009 г. по делу N 2183/09.

[25] Козлова Н. Проблема компенсации «нематериального» вреда, причиненного юридическому лицу // Корпоративный юрист. 2006. N 2. С. 40 - 43; Резник Г. М., Скловский К. И. Честь. Достоинство. Деловая репутация: Споры с участием СМИ / Под общ. ред. К. И. Скловского. М., 2006. С. 35 - 67; Семьянов Е. В. Вопросы возмещения репутационного вреда компаниям // Арбитражное правосудие в России. 2009. N 2.

[26] Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его Конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского Кодекса Российской Федерации: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 дек. 2003 г. N 508-О // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

 

[27] О проверке законности и обоснованности решений (постановлений) арбитражных судов, вступивших в законную силу: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 23 апр. 2007г. по делу N А10-4413/06-Ф02-2008/07, А10-4413/06-Ф02-2072/07 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система; Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 14 март. 2012 г. по делу N А58-2698/11// Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[28] Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 24 дек. 2008 г. по делу N А33-8573/07-Ф02-5552/08, А33-8573/07-Ф02-6080/08 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

[29] Специфика причиненного юридическому лицу вреда «материального» и «репутационного (нематериального)» отражается в решении Арбитражного суда города Москвы от 27.10.2004 г. по делу № А40-40374/04-89-467, согласно которого взыскано с ответчика в пользу истца 20505906 руб. 69 коп. в возмещение убытков, причиненных распространением несоответствующих действительности и порочащих деловую репутацию истца и 300000000 руб. в возмещение репутационного вреда, причиненного умалением деловой репутации истца, а всего 320505906 руб. (триста двадцать миллионов пятьсот пять тысяч девятьсот шесть) руб.69 коп. и расходы по госпошлине в размере 100000 руб. Суд, удовлетворяя требование о взыскании репутационного (нематериального) вреда, указал, что вред репутации истца выразился в утрате доверия к банку со стороны его клиентов, что повлекло значительный отток денежных средств из банка, а мерой умаления деловой репутации является сумма уменьшения объема депозитной базы.

 

[30] Постановление ФАС Уральского округа от 10 март. 2006 г. по делу № Ф09-1326/06 // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.