Обзоры практики

В.А. Ильина

доцент кафедры организации и

методики уголовного преследования

Иркутского юридического института (филиала)

Академии Генеральной прокуратуры РФ,

канд. психол. наук

ОБЗОР

судебной практики в части отражения признаков и свойств объекта исследования в заключении эксперта-психолога

Познание фактов объективной реальности, имеющих значение для уголовного и гражданского дела, их ход и результаты фиксируются в особом документе – заключении эксперта, являющемся самостоятельным видом доказательств. Заключение эксперта представляет собой наиболее известную судебной практике форму применения специальных знаний и является итогом производства судебной экспертизы.

В процессуальных законодательных актах Российской Федерации предусмотрен порядок назначения и производства судебной экспертизы, обозначены основные виды судебных экспертиз, а также форма и структура составления заключения эксперта.

В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации заключение эксперта – это представленное в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами (ст.80). В Гражданско-процессуальном кодексе Российской Федерации указывается на то, что заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы (ст. 86).

Очевидно, что ключевым в определении понятия «заключение эксперта» является вопрос не только о выводах эксперта, но и о содержании исследования. О содержании исследования упоминается также в требованиях к оформлению заключения эксперта в Федеральном законе № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001г. В законе говорится, что в заключении эксперта в обязательном порядке должны указываться: 1) дата, время и место производства судебной экспертизы; 2) основания производства судебной экспертизы; 3) должностное лицо, назначившее судебную экспертизу; 4) сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность; 5) сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; 6) вопросы, поставленные перед экспертом; 7) объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы; 8) данные о лицах, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; 9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методик; 10) выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование. Говорится также о том, что материалы, иллюстрирующие заключение эксперта (фотографии, схемы, графики и т.п.), прилагаются к заключению и являются его составной частью (ст. 25)[1].

Поскольку законодатель не уточняет насколько подробным должно быть содержание и результаты исследования эксперта, и каким должен быть его объем, то полагаем, что, содержание и результаты исследования должны быть письменным отражением логики и аргументации выводов эксперта. В свою очередь логика и аргументация представляют собой процессы убеждения в правильности и обоснованности утверждений, опирающиеся на факты[2]. Фактами в экспертном исследовании являются признаки и свойства объекта судебной экспертизы, а также связи между ними.

Таким образом, содержание исследования заключения эксперта – это отражение признаков и свойств исследуемого объекта, путь (методы) их обнаружения и ответы на поставленные вопросы (выводы).

Вопрос о содержании исследования эксперта и об отражении в нем признаков и свойств объекта имеет прямое практическое значение. Данное значение сводится к возможности осуществления оценки заключения эксперта-психолога, подлежащей со стороны судебно-следственных органов. Отражение признаков и свойств исследуемого объекта в заключении эксперта-психолога позволяет удостовериться в том, что эксперт реально измерял данные признаки и свойства, а также позволяет при необходимости проверить обоснованность применения методов исследования другим психологом (например, при оценке заключения эксперта специалистом).

Анализ заключений экспертов-психологов показал, что на сегодняшний день складывается разная практика в части отражения признаков и свойств объекта экспертного исследования в заключении эксперта. В ряде случаев наблюдается тенденция к указанию экспертами-психологами лишь наименований психодиагностических методик и выводы, к которым эксперты пришли, содержание же самого исследования в заключениях не отражается.

Например, на поставленный перед экспертами-психологами вопрос о том, имеются ли у испытуемого признаки повышенной внушаемости, повышенной склонности к фантазированию, типичная форма ответа выражается следующим образом: «Признаков повышенной внушаемости, повышенной склонности к фантазированию у подэкспертного не выявлено»[3]. Ограничившись данной фразой, эксперт-психолог не указал, на какие признаки он ориентировался, чтобы утверждать об их отсутствии, посредством какого умозаключения он пришел к данному выводу.

По нашему мнению, ответ должен содержать в себе признаки исследуемых объектов, которыми в данном случае являются повышенная внушаемость и повышенная склонность к фантазированию. Исследуемые экспертом-психологом признаки повышенной внушаемости и повышенной склонности к фантазированию выявляются посредствам научно обоснованных методов исследования, которые указываются в заключении (например, метод СМИЛ, методика «Несуществующее животное» и пр.). Формулировка ответа в данном случае может быть примерно следующей: «Признаков повышенной внушаемости, повышенной склонности к фантазированию у подэкспертного не выявлено. Испытуемый не показывает легкости возникновения образных представлений, а также непостоянства деталей воображаемого. Испытуемый не склонен к добавлению в рассказ новых деталей и эпизодов, не увлекается придумыванием. У испытуемого отсутствует стремление удержать внимание окружающих посредством выдуманных образов, у него отсутствует провоцируемость на выдумывание историй, пугающих и удивляющих других». Кроме того, эксперт-психолог должен указать не только на психодиагностические методики исследования воображения и фантазирования у подэкспертного, но и кратко отобразить ход предъявляемых экспериментальных (психологических) проб.

В практике производства судебно-психологических экспертиз можно увидеть отдельные заключения экспертов-психологов (с ответами на одноименный вопрос), в которых не только отсутствуют признаки объекта исследования, но и наблюдается выход экспертов за пределы своей профессиональной компетенции. Например, на вопрос о том: «Обладает ли потерпевшая такими особенностями, как повышенная внушаемость, склонность к фантазированию», эксперт-психолог отвечает: «Дети данного возрастного периода склонны к фантазиям (как правило это сказочные персонажи, мультгерои и т.д.), однако признаков патологической склонности ко лжи, фантазированию у нее не выявлено»[4]. Очевидно, что вопросы о патологических изменениях в психике (патологической склонности к фантазированию) входят в компетенцию эксперта-психиатра, эксперт-психолог же может ответить на вопрос только о повышенной склонности к фантазированию.

На вопрос об индивидуально-психологических особенностях личности подэкспертных (например, «Каковы основные психологические особенности А.?»), ответы эксперта-психолога, как правило, более развернуты. Однако анализ заключений комиссионных экспертиз с участием психолога показал, что в них также отсутствует указание на конкретные признаки и свойства такого объекта, как индивидуально-психологические особенности. Кроме того, отмечается шаблонность ответов на данный вопрос, а также отсутствие связи выявленных с помощью психодиагностических методов индивидуально-психологических особенностей личности подэкспертного с особенностями его личности, имеющимися в материалах уголовного или гражданского дела (характеристики, справки, протоколы допроса свидетелей и пр.).

Типичная форма ответов эксперта - психолога на вопрос об индивидуально-психологических особенностях формулируется следующим образом: «Основные индивидуально-психологические особенности С. характеризуются активной личностной позицией, мотивационной направленностью личности на соответствие нормативным критериям в значимом социальном окружении, непосредственностью в проявлении чувств, склонностью опираться на собственное мнение, преобладанием мотивации достижения, непритязательностью, общительностью, тенденцией к противодействию к внешнему давлению, упрямством, склонностью к застреванию на отрицательных переживаниях, позитивной самооценкой. Видимых проявлений ведомости, импульсивности, лидерских тенденций, демонстративных черт и склонности к фантазированию на настоящем исследовании у подэкспертного не выявлено»[5]. При анализе ответов на одноименный вопрос в большей части анализируемых заключений комиссии экспертов с участием психологов можно видеть не отличающиеся формулировками ответы. Чаще всего эксперт-психолог не согласовывает полученные данные о личности, полученные из психодиагностических методик, с тем, что он «видит» в материалах дела. Например, из данных психодиагностики следует, что импульсивность у подэкспертного не имеет видимых проявлений, хотя в материалах уголовного дела явно видно о проявлении его импульсивности, как на момент инкриминируемого ему деяния, так и в обычных жизненных условиях. Данные противоречия должны быть разрешимы с помощью дополнительных методов исследования и объяснены (согласованны) экспертом-психологом.

Примером отражения исследуемых признаков объекта в экспертном заключении, а также согласованности данных экспертизы с материалами дела, может служить следующее экспертное заключение с участием психолога. Так, из материалов уголовного дела следует, что обстоятельства совершенных П. преступлений, способы и мотивы убийств, вид орудий преступлений, количество и характер причиненных телесных повреждений, поведение П. до, во время и после совершенных преступлений вызывали сомнения в психической полноценности П., в связи с чем 13.11.2012 в ФГБУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского» Министерства Здравоохранения России обвиняемому П. была назначена и проведена комплексная судебная сексолого-психолого-психиатрическая комиссионная экспертиза. По заключению № 956 вышеуказанной экспертизы П. хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает. В период, относящийся к инкриминируемым деяниям, у П. не было какого-либо временного психического расстройства, которое могло бы его лишать возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. На момент проведения экспертизы П. также мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Эксперт - сексолог пришел к выводу, что у П. обнаруживается гомицидомания с садистическими элементами, которое определило направленность совершенных подэкспертным противоправных деяний, но которое не нарушало способности у П. понимать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Эксперт психолог установил, что П. в состоянии аффекта или в ином экспертно-значимом эмоциональном состоянии, которое бы оказывало существенное влияние на его сознание и деятельность, ограничивало способность к произвольной саморегуляции и препятствовало бы выбору иной стратегии поведения, не находился. Из материалов уголовного дела следует, что обвиняемому П. инкриминируют большое количество (20) совершенных убийств и покушений на убийство в течение длительного (в течение 7-ми лет) промежутка времени. Особенностями личности обвиняемого П. являются: избирательность в выборе объектов совершения убийств - выделение категории женщин «легкого поведения» (нетрезвое состояние, стремление к употреблению спиртных напитков, поиск в ночное время суток времяпровождения с мужчинами, в т.ч. и с ним), с одновременным субъективным взвешиванием степени умеренности (дозволенности) либо, напротив, превышения допустимых пределов подобного поведения, за констатацией которого следовало возникновение желания убить; вычурность содержательной стороны мотивации (в ряде случаев) убийств – наличие в структуре мотивации цели назидания (как самим жертвам, так и другим подобным женщинам): «…чтобы «наказать» их за такое поведение и времяпровождение, а также желая показать всем другим легкомысленным женщинам об опасности и недопустимости такого поведения, можно сказать, в назидание всем другим женщинам, проживающим в г. Ангарске»; появление и развитие идеи о необходимости очищения г. Ангарска и общества от женщин «легкого поведения»; элементы символического наказания (в ряде случаев) в виде посмертного обнажения трупов; стремление создать превентивные меры относительно проявлений фривольности в поведении всех остальных женщин, путем актуализации у них страха, что за подобное поведение они могут расплатиться жизнью; усиление чувства гнева при намерениях, попытках жертв предпринять меры по самозащите; двойственность поведения: явно, брутально агрессивное поведение в момент совершения убийств и внешнее спокойствие, безобидность, благообразность поведения в повседневной жизни, по отношению к жене и дочери (1987 г.р.), безразличие и отсутствие агрессии по отношению к другим женщинам в обычных бытовых условиях; дистанцированность, стремление держать людей на расстоянии от своего внутреннего мира, внутренних переживаний, опасения причинения вреда с их стороны, с другой стороны, стремление к доминированию, авторитарности; расстройство мышления, сумбурность и бессистемность изложения известных обстоятельств, необходимость структурирования сказанного применительно к отдельным эпизодам дела; ссылки на запамятование обстоятельств совершения убийств, невозможность и неспособность их вспомнить; ссылки на тяжелые душевные переживания и желание покончить жизнь самоубийством при попытках вспомнить в ходе следствия обстоятельства совершения убийств женщин; предпринятая в ходе следствии (16.07.2012) попытка покончить жизнь самоубийством (путем самоповешения в камере следственного изолятора), не демонстративная (смерть не наступила по независящим причинам - вследствие обрыва петли)»[6].

Анализ данного заключения и материалов уголовного дела, в рамках которого была назначена экспертиза в отношении П., показал, что данные, полученные в ходе психологического обследования о личности П., были согласованы с материалами уголовного дела. Эксперт-психолог, объясняя то или иное свойство личности подэкспертного П., использовал, в том числе, протоколы следственных действий, в которых были закреплены показания как самого обвиняемого о себе, так и свидетельские показания о нем как о личности.

При производстве комплексных судебных психолого-психиатрических экспертизы перед экспертами-психологами часто ставится вопрос о состоянии аффекта у обвиняемого. На вопрос: «Не находился ли подозреваемый Ж. в момент совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии аффекта?», эксперт-психолог дает следующий ответ: «Психологический анализ материалов уголовного дела и данные целенаправленной ретроспективной беседы позволяют сделать вывод о том, что Ж. в момент правонарушения не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение. Об этом свидетельствует отсутствие специфической для физиологического аффекта и состояний, приравненных к нему, динамики фаз эмоциональных реакций»[7]. Анализ заключений показал, что эксперты-психологи при исследовании аффекта не указывают на наличие или отсутствие его признаков и свойств. Так, в рассматриваемом выше примере эксперт не аргументировал сохранность селективности поведения подэкспертного в момент инкриминируемого ему деяния. Отсюда неясно, на какие факты опирался эксперт-психолог, утверждая о том, что подэкспертный не находился в состоянии аффекта.

В практике производства судебно-психологических экспертиз имеется немало примеров обоснованных и аргументированных выводов эксперта. Как правило, в таких заключениях эксперт-психолог опирается на исследуемые им признаки и свойства объекта, показывает наличие связи между ними, или, напротив на их отсутствие. Так, предварительным следствием было установлено, что 17.07.2012 в период времени с 01 час. 00 мин. до 03 часов 30 мин. между В., С. и П. произошла ссора. В ходе ссоры у В. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений возник умысел, направленный на убийство С. и П. В., действуя умышленно, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти вышеуказанных лиц, и желая этого, нанес множественные удары подручными средствами и колото-резанные ранения ножницами в жизненно-важную часть тела – голову и шею С. и П. От преступных действий В. на месте происшествия наступила смерть С. и П…». Из содержательной части заключения эксперта-психолога следует, что «…в показаниях обвиняемого описаны особенности взаимодействия, воспроизведены разговоры, прямая речь. Обвиняемым изложены неожиданные осложнения в ходе развития ситуации, описаны поверхностные детали. Обвиняемый подробно воспроизводит в памяти второстепенные детали происходящего («в полиэтиленовый пакет, прозрачный»), передает свои ощущения («слышен был шум и крики», «услышал, как Петр хрипит», «ножницы в ладонь упирались»), обобщает юридически значимое событие («рассказал, что произошло»), подробно описывает обстоятельства события – «вот в эту сторону, сюда, нанес несколько ударов», «не в одну точку бил, а в разные», «это уже после того, как я толкнул его жену в ванной», «я как бы потом его добивал». Обвиняемый В. в ходе проверки показаний на месте описывает контекстуальное окружение, показывает сохранность своего восприятия объектов («стол стоял вот с этой стороны»), описывает подробно детали одежды участников события («синяя, клетчатая, квадратики белые и синие»), а также субъективные состояния потерпевших. Обвиняемый В. по отношению к описываемому событию использует достаточное количество личностных высказываний. В показаниях обвиняемого не встречаются не свойственные ее возрастному и образовательному уровню слова, выражения, термины. Собственную инициативу по отношению к юридически значимому событию обвиняемый не преуменьшает («наносил получается до тех пор, пока утюг не сломался»), указывает также признаки инсценировки юридически значимого события – «зашел в ванную, получается, положил его жене ножницы» и пр. Проговорки обвиняемого В. свидетельствуют о предпринятых им мерах по сокрытию следов преступления («потом понял, что произошло как бы, решил скрыть следы преступления», «потом осознал всё это дело, собрал осколки», «собрал бутылки в пакет, горлышко от бутылок в полиэтиленовый пакет», «пакет выкинул»). Обвиняемый В. использует в своей речи описание своих субъективных психических состояний («я в ярости просто был») и динамику действий – «я от него отбежал, побежал», «забежал», «выдернул», «я бросил ножницы». Обвиняемый в своих показаниях передает степень вложенных усилий и динамику совершаемых им действий – «бутылка разлетелась», «палка эта разлетелась в щепки», «наотмаш, от удара я сам пошатнулся», «наносил до тех пор, пока утюг не сломался». Кроме того, из материалов уголовного дела, а также по данным клинического психиатрического исследования (заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № 3823 от 20 августа 2012 года), следует, что у В., среди основных индивидуально-психологических особенностей, были отмечены: недостаточная сдержанность, низкий самоконтроль, в ответ на противодействие легко вспыхивает и так же легко угасает. Для него характерны гневливая реакция, ненадежность моральных установок, проявление избыточной и не всегда целенаправленной активности. Таким образом, личностные характеристики обвиняемого не противоречат его поведению в юридически значимой ситуации («нанёс ему ещё ударов сорок ножницами»). Обвиняемый выражено старается показать равность позиций в конфликте между собой и потерпевшими, причинность своих агрессивных действий и провокацию со стороны потерпевших. Однако допускает проговорки, свидетельствующие об обратном, а именно отсутствии превосходства со стороны потерпевших. Обвиняемый сообщает о том, что у потерпевшего «бежала кровь», «он запнулся и перекатом упал», чего о себе сказать не может, кроме, как - «от удара я сам пошатнулся и хотел упасть». На отсутствие превосходства со стороны потерпевшего С. указывают передаваемые обвиняемым слова потерпевшего - «орал, я тебя типа порежу, ну там пытался». Семантика слов «типа», «пытался» говорит о незаконченности действия, несформированности волевого акта у потерпевшего на стадии намерения. На наличие признаков преувеличения обвиняемым инициативы нападения на него со стороны потерпевшей П., державшей в руках ножницы, указывают не прямые высказывания о том, что потерпевшая замахивалась, а опосредованные - «да». Обвиняемый сообщает о том, что видел ножницы в руках у потерпевшей («смотрю у нее ножницы руках»), однако не сообщает о конкретных действиях потерпевшей связанных с нападением на него. Собственная инициатива в поступке приуменьшается, выдается за случайность («здесь сырость была, она поскользнулась, и она туда просто перелетела, не смогла удержаться», «она упала, потеряла сознание, ударилась головой»), но не детализируется в конкретном описании действий. Таким образом, у обвиняемого В. не было нарушено произвольное поведение, он примечал несущественные детали происходящего («провод к нему мягкий какой-то, тряпочный»), осознавал действия потерпевших. Обвиняемый описывает свои действия в последовательной форме, раскрывает внутренний план своих действий – «решил, как бы, его добить», что в совокупности не ставит под сомнение сохранность способности правильно осознавать свои действия и руководить ими»[8].

Приведенные примеры указывают на то, что не существует единого подхода к оформлению содержательной части заключения эксперта. В одних случаях ответы на вопросы лаконичны, в других – развернуты.

Заметим, что на законодательном уровне не представляется возможным закрепить требования к полноте содержания заключения эксперта, так как для каждого отдельного вида судебной экспертизы в части их научно-методологических подходов существует своя специфика. Вместе с тем на ведомственном уровне разработаны соответствующие рекомендации (требования) к решению данного вопроса.

Так, формальную структуру заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, в которой эксперт-психолог принимает участие, в экспертных учреждениях Минздравсоцразвития РФ определяет Приказ МЗ РФ № 401 от 12.08.2003 «Об утверждении отраслевой учетной и отчетной медицинской документации по судебно-психиатрической экспертизе». Согласно данному приказу утверждены отраслевая учетная форма № 100/у-03 «Заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) и Инструкция по заполнению отраслевой учетной формы, в соответствии с Федеральным законом № 73-ФЗ от 31.05.2001 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на ведомственном уровне регламентируется структура экспертного заключения[9].

В соответствии с данными ведомственными документами заключение эксперта состоит из трех частей: вводной, исследовательской, выводов. Во введении формулируется наименование экспертизы, указываются сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность и другие сведения, указанные в п. 1-8 ст. 204 УПК РФ.

Исследовательская часть заключения эксперта-психолога по смыслу ст.209 УПК РФ традиционно состоит из двух частей: анамнеза (совокупность сведений о личности подэкспертного полученных путем опроса) и описания соматического, неврологического и психического состояния (статуса). При этом отметим, что анамнез заболевания входит в компетенцию эксперта-психиатра, анамнез же, предполагающий сведения о жизни подэкспертного, имеющих значение для формулирования выводов, входит как в компетенцию эксперта-психолога, так и в их общую компетенцию при производстве комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

В разделе, отражающем характеристику подэкспертного (психологический статус), в полном объеме должны быть представлены результаты психологического обследования подэкспертного. Данная часть входит в компетенцию эксперта-психолога. При этом должны быть указаны все методы (беседа, наблюдение, психодиагностические методики), использованные при обследовании. Соматическое, неврологическое и психическое состояние на предмет психического расстройства входит в компетенцию эксперта-психиатра.

Выводы эксперта – это ответы на поставленные в постановлении (определении) следователя (суда), при обосновании которых эксперт-психолог опирается на данные, полученные в ходе исследования[10].

Следует обратить внимание на то, что в анализируемом ведомственном документе нет ответа на вопрос о содержании исследования, а именно о том, необходимо ли указывать в заключении эксперта-психолога кроме названия психодиагностических методик результаты отдельно по каждой из них, отражать первичные данные, полученные при их применении, и, главное, признаки, по которым эксперт-психолог судит о том или ином свойстве объекта.

Обращаясь к научным источникам, можно сделать вывод о том, что вопрос о содержании исследования эксперта-психолога в науке и практике судебно-психологической экспертизы является дискуссионным. Отдельные ученые придерживаются мнения о том, что описание результатов каждой методики по отдельности недопустимо[11]. Другие считают, что в заключении эксперта-психолога нельзя ограничиваться перечнем применявшихся методик[12].

Для понимания необходимого объема отражения признаков исследуемых объектов в заключении эксперта-психолога в содержательной части проведенного им экспертного исследования представляется немаловажным уяснить особенности научно-методического подхода к экспертной практике психологов, понять особенности процесса и этапов их экспертного исследования.

Важное предписание на этот счет изложено в положении ст. 11 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности РФ»[13] из которого следует, что государственные судебно-экспертные учреждения одного и того же профиля осуществляют деятельность по организации и производству судебной экспертизы на основе единого научно-методического подхода к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации экспертов.

Научно-методический подход определяет сущность экспертного исследования, особенности протекания процесса и стадий производства экспертизы, составляя тем самым основу его содержательной части. На каждой стадии экспертного исследования решаются определенные задачи, поэтому каждая из них имеет свою специфику, различаются между собой рабочими методами, техническими приемами и средствами.

Так, на первой стадии, которая обычно называется подготовительной, эксперт выясняет подлежащие разрешению вопросы, формирует общее представление о состоянии, признаках исследуемых объектов, выдвигает гипотезы, определяет необходимые методы, приемы и средства исследования и в общих чертах порядок их применения. Это достигается путем ознакомления с постановлением (определением) следователя (суда), обстоятельствами дела, осмотра вещественных доказательств и сравнительных материалов[14].

Отдельные ученые подготовительную стадию не рассматривают как стадию экспертного процесса, не видя в ней познавательного элемента[15]. Другие, напротив, считают подготовительную стадию обязательным элементом процесса познания, без синтетического замысла которой не возможна дальнейшая аналитическая работа[16]. Поддерживая данное мнение, необходимо заметить, что именно подготовительная стадия дает первичные рабочие гипотезы о свойствах объекта, которые проверяются, опровергаются или доказываются в процессе других стадий.

На подготовительной стадии судебно-психологической экспертизы эксперт-психолог формулирует для себя экспертную задачу, изучает материалы уголовного или гражданского дела, определяет ход психологического обследования и эксперимента (направленность применяемых методик, порядок их предъявления). Эксперт-психолог, исследуя материалы уголовного или гражданского дела, делает выписки (извлечения) о признаках и свойствах объекта, проявляющих себя в форме различных особенностей поведения, свойств личности подэкспертного, которые непосредственно связаны с поставленными перед ним вопросами (предметом исследования).

Наибольший интерес для эксперта-психолога представляют: характеризующий личность подэкспертного материал; выводы судебно-медицинских и судебно-психиатрических и иных экспертиз; протоколы следственных действий (допрос, очная ставка, проверка показаний на месте и др.). В некоторых случаях следователи и суд предоставляют в распоряжение эксперта-психолога продукты индивидуальной деятельности подэкспертного (дневники, рисунки, фотографии, записки и пр.).

На подготовительной стадии выдвигаются гипотезы относительно окончательного результата анализа, которые представляют собой варианты (версии) ответов на поставленные в постановлении о назначении судебно-психологической экспертизы перед экспертом-психологом вопросы. Поскольку первоначальные гипотезы могут быть опровергнуты в ходе дальнейших стадий экспертного исследования, то у эксперта-психолога на заключительной стадии экспертного исследования может возникнуть необходимость в повторном анализе материалов уголовного или гражданского дела.

Подготовительный этап экспертного исследования при производстве судебно-психологической экспертизы чаще всего протоколируется, однако в заключение эксперта-психолога вносится только та часть протокола, которая представляет собой извлечения (выписки) из материалов уголовного (гражданского) дела. В заключении эксперта-психолога данная часть начинается со слов: «из материалов уголовного (гражданского) дела следует…». Гипотезы и версии, а также различные заметки эксперта-психолога относительно своих представлений об обстоятельствах расследуемого (рассматриваемого) дела являются внутренней работой эксперта-психолога (процессом его размышления) и не подлежат занесению в заключение эксперта-психолога.

Особенности второй стадии экспертного исследования, которая именуется стадией раздельного (аналитического) исследования, заключаются в исследовании каждого объекта экспертизы порознь, в выделении, фиксации и изучении признаков и свойств объектов. В итоге раздельного исследования должен быть выделен комплекс соответствующих признаков – общих и частных, характеризующих объект[17].

На второй стадии раздельного (аналитического) исследования объектов в рамках судебно-психологической экспертизы эксперт-психолог получает диагностически значимую информацию. Диагностически значимая информация собирается в ходе изучения истории жизни и криминальной истории подэкспертного, беседы с подэкспертным, наблюдением за его поведением во время обследования и эксперимента. На данной стадии проводится эксперимент (экспериментальные или психологические пробы) и психодиагностическое обследование подэкспертного.

На стадии раздельного (аналитического) исследования может возникнуть необходимость в проведении экспериментов в целях получения необходимых для сравнения материалов или решения иных вопросов. Данная дополнительная стадия называется экспертный эксперимент, и, по мнению ряда ученых, является факультативной стадией процесса экспертного исследования, и не обязательна[18].

Выделяемая стадия (экспертный эксперимент), в случае производства судебно-психологической экспертизы является не просто дополнительной или факультативной, а представляет собой важную составляющую стадии раздельного (аналитического) исследования.

Основной (центральной) частью экспертного исследования является стадия сравнительного исследования объектов экспертизы. На этой стадии комплексы признаков, выявленных при раздельном исследовании, сопоставляются, определяются их совпадения и различия, устанавливаются причины имеющихся различий, существенны они или случайны.

Стадия сравнительного исследования в судебно-психологической экспертизе выглядит как процесс сопоставления всех полученных данных, а именно полученной информации о личности и поведении подэкспертного с результатами психологического эксперимента (экспериментальных или психологических проб) и психологического обследования (психодиагностики).

Важно отметить, что методология психологического исследования предполагает использование относительно большого числа методик. Планируя исследование и подбирая психодиагностический инструментарий (методики, тесты) эксперт-психолог учитывает «пересечения» признаков объекта, выявляемых каждой методикой[19]. Данный процесс осуществляется именно на стадии сравнительного исследования.

Заключительной является стадия оценки результатов и формулирования выводов. Данная оценка производится самим экспертом перед тем, как приступать к оформлению заключения. Предметом оценки служит весь процесс исследования, примененные методики и методы исследования, обоснованность полученных результатов в ходе исследования. Эксперт оценивает результаты (надежность признаков, их количество) и формулирует выводы по своему внутреннему убеждению.

При производстве судебно-психологической экспертизы стадия оценки результатов исследования и формулирование выводов (синтезирующая) является этапом, на котором происходит обобщение полученных данных всего исследования и так называемая «кристаллизация» такого анализа. Следует учитывать, что при производстве судебно-психологической экспертизы в некоторых случаях результат анализа не очевиден в его начале и появляется лишь после тщательного и кропотливого осмысления итогов исследования.

Вышеприведенное обобщение стадий и анализируемый научно-методический подход к производству судебно-психологической экспертизы позволяют сделать вывод о том, что в содержательной части заключения эксперта-психолога должна быть отражена та часть экспертного исследования, которая будет отражать логичность, аргументированность и проверяемость выводов, к которым пришел эксперт-психолог. Данные требования могут быть выполнены только при условии отражения признаков и свойств объекта экспертизы.

Заключение эксперта-психолога не должно быть повторением (даже сжатым) протокола обследования (внутреннего плана и хода исследования в виде пометок, гипотез и пр.). Однако в нем также нельзя ограничиваться и перечнем применявшихся методик. Отражение результатов экспертного исследования в заключении эксперта должно представлять собой совокупность аргументов в пользу его выводов. Вопрос о том, что представляют собой данные аргументы, в настоящее время в теории судебно-психологической экспертизы остается открытым. По нашему мнению, ими должны быть признаки и свойства исследуемого объекта.

Складывается стойкое впечатление, что экспертная практика идет по пути упрощения формы заключения, что также объяснимо. В данной тенденции реализуется принцип простоты. Очевидно, что излишество и нагромождение содержательной части заключения эксперта может не только усложнять восприятие, но и стать поводом к обнаружению противоречий внутри самого заключения. Кроме того, объемность содержания еще не является свидетельством полноты экспертных выводов и их аргументированности. Если, к примеру, объем содержания заключения представляет собой развернутые инструкции к использованию методов психодиагностического исследования и пр., то, очевидно, что ценность данного заключения невелика. По нашему мнению, полнота содержания заключения должна быть необходимой и достаточной. Необходимой для того, чтобы обосновать и аргументировать экспертом свои выводы, и достаточной - для того, чтобы удостовериться при оценке заключения эксперта в объективности проведенного им исследования.

 



[1] О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: федер. закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ (ред. от 25.11.2013) // Собр. законодательства Российской Федерации, 2001. № 23. Ст. 2291.

[2] Рузавин Г. И. Логика и аргументация: Учеб. пособие для вузов. М., 1997. С.3-5.

[3] Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № 2689 от 10.07.2014 г. // Уголовное дело № 38517 / СО по Ленинскому р-ну г. Иркутска СУ СК РФ по Иркутской обл. 2014 г.

[4] Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № 4641 от 18.11.2014 г. // Уголовное дело № 75328 / СО по Куйбышевскому р-ну г. Иркутска СУ СК РФ по Иркутской обл. 2015 г.

[5] Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № 338 от 03.06.2014 г. // Уголовное дело № 38517 / СО по Ленинскому р-ну г. Иркутска СУ СК РФ по Иркутской обл. 2014 г.

[6] Заключение комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической комиссии экспертов № 956 от 13.11.2012 г. // Уголовное дело № 72067 / СО СУ СК РФ по Сибирскому федеральному округу. 2013 г.

[7] Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № 1682 от 05.05.2014 г. // Уголовное дело № 94217/ СО по Нижнеудинскому р-ну СУ СК РФ по Иркутской обл. 2014 г.

[8] Заключение эксперта-психолога № 01-п15 от 19.01.2015г. // Уголовное дело № 82201 / СО по Свердловскому р-ну г. Иркутска СУ СК РФ по Иркутской обл. 2015 г.

[9] Об утверждении отраслевой учетной и отчетной медицинской документации по судебно-психиатрической экспертизе : приказ Минздрава России от 12.08.2003 № 401 (вместе с «Инструкцией по заполнению отраслевой учетной формы № 100/у-03 «Заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов)», «Инструкцией по заполнению отраслевой учетной формы № 105/у-03 «Журнал учета судебно-психиатрических экспертиз», «Инструкцией по заполнению отраслевой отчетной формы № 38 «Сведения о работе отделений судебно-психиатрической экспертизы») // Консультант Плюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система (01.06.2015).

[10] Медицинская и судебная психология. Курс лекций. М., 2005. С. 352.

[11] Булыгина В. Г. и др. Психодиагностические методы исследования в практике принудительного лечения психически больных: руководство для врачей. М., 2010. С. 110.

[12] Блейхер В. М. и др. Клиническая патопсихология: руководство для врачей и клинических психологов. М., 2002. С. 31.

[13] О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: федер. закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ (ред. от 25.11.2013) // Собр. законодательства Российской Федерации. 2001. № 23. Ст. 2291.

[14] Шляхов А. Р. Судебная экспертиза: организация и проведение. М., 1979. С.103.

[15] Аверьянова Т. В. Судебная экспертиза. Курс общей теории. М., 2007. С. 428-429.

[16] Назначение и производство судебных экспертиз: пособие для следователей, судей и экспертов. М., 1998. С. 3.

[17] Практическое руководство по производству судебных экспертиз для экспертов и специалистов: науч.-практ. пособие. М., 2011. С. 375.

[18] Россинская Е. Р. Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе. М., 2005. С. 270; Зинин А. М. Судебная экспертиза: учебник. М., 2002. С. 115.

[19] Булыгина В. Г. Указ. соч. С. 99.