Обзоры практики

 

П.В. Никонов

 доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин

 Иркутского юридического института

 (филиала) Академии Генеральной прокуратуры РФ,

 канд. юрид. наук, доцент

М.А. Гарцуев

студент 4-го курса Юридического института ИГУ

 

ОБЗОР

судебной практики по делам об отграничении

 вымогательства от смежных составов преступлений

   В доктрине уголовного права и правоприменительной практике существуют проблемы, связанные с отграничением вымогательства от смежных составов преступлений. Это обусловлено тем, что ст. 163 УК РФ с рядом преступлений, имеющих с ним общую социальную природу, обнаруживает сходства по целому ряду признаков (например, по способу преступного посягательства; по содержанию общественных отношений, которым причиняется вред и т.д.). В теории уголовного права смежными по отношению к ст. 163 принято считать следующие составы преступлений:

   1) Насильственный грабеж и разбой;

   2) Самоуправство;

   3) Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения.

   На необходимость отграничения вымогательства от насильственного грабежа и разбоя указывается в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве», в соответствии с которым, решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем. В то же время следует иметь в виду, что если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего, то при наличии реальной совокупности преступлений эти действия должны дополнительно квалифицироваться в зависимости от характера примененного насилия как грабеж или разбой[1]. Наиболее полно выделяет основные разграничительные признаки вымогательства, грабежа и разбоя Н.А. Лопашенко[2]. Указанные составы отличаются:

   1) Предметом преступления. Если предметом грабежа и разбоя может быть только чужое имущество, то предметом вымогательства - также право на имущество и действия имущественного характера;

   2) Строением и содержанием объективной стороны:

   а) грабеж - это хищение, и он относится к материальным составам даже при применении неопасного насилия или угрозы таким насилием. Завладение имуществом не входит в число обязательных признаков и разбоя, и вымогательства;

   б) и вымогательство, и разбой являются по строению усеченными составами. Деяние в разбое при этом включает в себя нападение, соединенное с насилием или угрозой; деяние в вымогательстве - требование передачи имущества, подкрепленное угрозой. Соответственно, в вымогательстве вполне возможно, однако не обязательно нападение, в разбое часто присутствует требование передачи имущества, но его отсутствие не означает отсутствия состава разбоя;

   в) различны виды угроз, которые могут сопровождать грабеж, разбой или вымогательство. Для грабежа и разбоя это угрозы разным по характеристикам насилием; для вымогательства - угроза любым насилием и еще три вида угроз: уничтожения или повреждения имущества; распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких; распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. При этом в  разбое возможно как физическое, так и психическое насилие, в то время как при вымогательстве основной состав совершается только с психическим насилием, а физическое насилие является лишь квалифицирующим признаком вымогательства. В свою очередь, психическое насилие при разбое выражается только в угрозах применения физического насилия. Также в случае вымогательства угрозы носят более широкий характер (распространить сведения, позорящие потерпевшего и его близких, уничтожить или повредить имущество), то есть при разбое насилие выступает способом завладения имуществом, а при вымогательстве служит для устрашения.

   г) различно время, когда виновный собирается получить имущество в грабеже и разбое, с одной стороны, и в вымогательстве - с другой: по двум первым составам преступления лицо стремится завладеть имуществом немедленно, сразу, в вымогательстве - спустя какое-либо время, не в тот же час. Требует особой оговорки следующий момент: стремление завладеть имуществом немедленно под угрозами, например, уничтожения или повреждения имущества или разглашения позорящих или иных сведений означает, что совершается открытое хищение или покушение на него. Вымогательство в данном случае отсутствует. В этой связи характерным примером неправильного применения уголовного закона об ответственности за вымогательство является следующий случай.[3]

   Куединским районным судом Пермского края Л. осужден по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ. Не согласившись с выводом суда о квалификации действий осужденного, судебная коллегия указала, что, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд ошибочно квалифицировал действия Л. по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ как вымогательство. Так, из показаний потерпевшего Б. следует, что Л. его избивал и при этом требовал деньги, угрожая, что иначе он его обыщет. Тогда он достал из кармана портмоне, в котором находились деньги, и отдал его Л. Забрав портмоне, Л. убежал. Аналогичные показания дал осужденный Л. Согласно показаниям свидетелей К., С., увидев потерпевшего, Л. побежал за ним. Вернувшись через некоторое время, Л. рассказал, что догнал парня, избил его и отобрал кошелек с деньгами. По заключению судебно-медицинского эксперта, у потерпевшего Б. имелись множественные ушибы, ссадины, кровоподтеки правой заушной области, правой ушной раковины и лица, образовавшиеся вследствие нанесения не менее пяти ударов тупыми предметами без четких границ и без определенной формы и не повлекшие за собой легкого вреда здоровью. Таким образом, приведенные выше доказательства свидетельствуют о том, что применение физического насилия Л. в отношении Б. явилось средством завладения имуществом и умысел осужденного был направлен на немедленное его изъятие. При таких данных действия Л. следует переквалифицировать на п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

   В рассматриваемом примере судебная коллегия Пермского краевого суда обоснованно и мотивированно переквалифицировала действия Л. с п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (вымогательство с применением насилия) на п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (грабеж с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья), так как из обстоятельств дела следует, что умысел преступника был направлен на изъятие имущества не в будущем, а немедленно, при этом физическое насилие, примененное им, являлось средством завладения имуществом потерпевшего, а не средством устрашения, что характерно для вымогательства.

   д) различно время возможной реализации угрозы насилием, если деяние совершается в отношении имущества. Угроза в грабеже и разбое может быть претворена в действительность немедленно, сразу же; угроза в вымогательстве - только спустя какое-либо время, в будущем. Применение насилия в вымогательстве вполне возможно, но оно лишь подкрепляет угрозу, а не отменяет ее. В данном случае показательным является следующий пример.[4]

   Осужденный К. признан виновным в вымогательстве денежных средств у граждан У. и З., совершенном с угрозой применения насилия и применением насилия. Суд первой инстанции квалифицировал действия К. по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ. В кассационном представлении государственный обвинитель просил отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, поскольку действия К. были необоснованно переквалифицированы судом с ч. 2 ст. 162 УК РФ на п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ. Из материалов дела следует, что осужденный требовал передачи ему денежных средств именно в момент совершения преступления, а не в будущем. Даже после того, как потерпевшие согласились передать деньги К. на следующий день, он продолжил применение к ним насилия с целью получения денег. Судебная коллегия по уголовным делам согласилась с доводами представления по следующим основаниям. Из показаний потерпевших У. и З. следует, что осужденный К. требовал от них передать ему денежные средства, а когда они отказались это сделать, он взял кухонный нож и высказал угрозы его применения. После чего данным ножом он причинил телесные повреждения обоим потерпевшим. При этом К. требовал передать ему деньги немедленно и не соглашался на предложение потерпевших получить их на следующий день. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 3 от 4 мая 1990 года  «О судебной практике по делам о вымогательстве», завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем. Поскольку в ходе судебного разбирательства было достоверно установлено, что К. намеревался получить денежные средства немедленно и с этой целью угрожал потерпевшим и применил к ним насилие, то выводы суда первой инстанции о юридической квалификации противоречат фактическим обстоятельствам дела. Приговор был отменен, а уголовное дело в отношении К. было направлено на новое рассмотрение.

   Вместе с тем, применение насилия или угроза его применения при завладении чужим имуществом не исключает возможности квалификации содеянного по совокупности ст. 163 и ст. 162 или ч. 2 ст. 161 УК РФ.

   А. и осужденные Х., Н., Е. из корыстных побуждений вступили между собой в преступный сговор на совершение разбойного нападения на Н. Действуя совместно и согласованно, они напали на Н., нанеся ему множественные удары руками и ногами в область головы, туловища и конечностей, причинив повреждения в виде ссадины верхней губы справа, ушибов, гематом мягких тканей лица, тела, конечностей, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью потерпевшего, а также повреждение в виде перелома костей носа, которое, согласно заключению эксперта, оценивается по признаку кратковременного расстройства здоровья, сроком не свыше трех недель, и имеет признаки причинения легкого вреда здоровью потерпевшего, то есть А. осужденные Х., Н., Е. применили к Н. насилие, опасное для жизни и здоровья, после чего открыто похитили из карманов одежды Н. денежные средства в сумме 2500 рублей. Далее указанные лица из корыстных побуждений, имея преступный умысел, направленный на похищение Н., с целью дальнейшего вымогательства денежных средств против воли потерпевшего, насильно, удерживая его за руки, посадили в принадлежащий потерпевшему автомобиль «ВАЗ-2109» на заднее сиденье, зажав с двух сторон, чтобы Н. не имел возможности выйти из машины. После чего отвезли потерпевшего в квартиру, где проживал Х. Там, действуя из корыстных побуждений, они решили вымогать денежные средства у Н. С целью реализации задуманного, желая незаконно обогатиться и получить денежные средства, сознавая, что вышеописанными насильственными действиями воля Н. подавлена, и потерпевший не может оказать должного сопротивления, они потребовали от Н. передачи денежных средств в сумме 100 000 рублей, угрожая применением насилия в дальнейшем, а осужденный Е. в это же время пальцами руки давил на глаза и шею Н., причиняя ему физическую боль.  А., сообщив, что на следующий день они с Н. поедут в банк брать кредит на имя последнего, затем дал указание осужденному Х. пристегнуть Н. наручниками к батарее в кухне квартиры. Осужденный Х. выполнил указание А., тем самым применил насилие к потерпевшему. Н., исходя из обстановки, опасаясь за свою жизнь и здоровье, согласился на требования похитителей поехать на следующий день в банк и оформить на свое имя кредит на сумму 100 000 рублей, после чего передать деньги А. и другим осужденным. В итоге суд приговорил: признать А. виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 162, п.п. «а, з» ч. 2 ст. 126, п.п. «а, в» ч. 2 ст. 163 УК Российской Федерации.[5]

   В то же время необходимо исключать случаи квалификации по совокупности ст. 163 УК и 162 УК либо ч. 2 ст. 161 УК при отсутствии для этого законных оснований.

   А. и Б. признаны виновными в совершении разбоя, то есть в нападении в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, а также в вымогательстве, то есть в требовании передачи чужого имущества, под угрозой применения насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия. Судом установлено, что преступления совершены при следующих обстоятельствах. А. и Б. остановили автомобиль под управлением Х., и инсценируя необходимость в поездке, попросили Х. довести их за денежное вознаграждение, заведомо осознавая, что осуществление данной просьбы необходимо для реализации преступного замысла. Реализуя единый преступный умысел, А., находясь в салоне вышеуказанного автомобиля, а именно на заднем пассажирском сидении, за спиной Х., действуя согласно отведенной ему преступной роли, используя в качестве оружия заранее приготовленный матерчатый шнурок, накинул его на шею Х. и стал его душить, а также наносить удары кулаком по затылочной части головы потерпевшего, то есть применяя насилие опасное для жизни и здоровья, тем самым пытаясь запугать и подавить волю к сопротивлению Х., вырвал из рук Х. принадлежащий последнему мобильный телефон. После чего Б., находясь в салоне вышеуказанного автомобиля, выдвинул Х. незаконное требование о передаче денежных средств, на что потерпевший Х. пояснил, что такой денежной суммы у него нет. А. и Б., пользуясь тем, что воля потерпевшего к сопротивлению сломлена, действуя в рамках общего преступного умысла, продолжили выдвигать Х. незаконные требования о передаче им денежных средств, угрожая потерпевшему применением насилия, опасного для жизни и здоровья. При этом А. продолжал душить потерпевшего матерчатым шнурком, и наносить удары по голове. Далее А. и Б. на автомобиле под управлением Х. проследовали к другу Х. для получения от него денежных средств, при этом А. неоднократно осуществлял удушение матерчатым шнурком потерпевшего, то есть применяя насилие, опасное для жизни и здоровья, во время движения указанного автомобиля, где Б. во исполнение своей преступной роли получил от Х. денежные средства. После чего А. и Б. были задержаны сотрудниками ДПС. Своими преступными действиями А. и Б. причинили потерпевшему телесные повреждения в виде кровоподтеков правой и левой боковой поверхности шеи, расценивающиеся как повреждения, не причинившие вреда здоровью. Согласно п. 2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве», решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, судам следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержанием, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем. Судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела, согласно которым осужденные, применяя насилие к потерпевшему, опасное для жизни и здоровья, потребовали передачи денежных средств, которые фактически и получили через непродолжительное время. Однако, судом неверно квалифицированы действия А. и Б. по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 162 УК РФ и п. п. «а, в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, так как осужденные предъявляли требования о передаче денежных средств немедленно. Сам факт передвижения на машине за деньгами в данном случае нельзя расценивать как требования о передаче денег в будущем, то есть как вымогательство, поскольку насилие применялось именно с целью завладения имуществом и для предупреждения попыток потерпевшего обратиться за помощью. Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что действия А. и Б. не требуют дополнительной квалификации по п. п. «а, в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, и подлежат переквалификации с ч. 2 ст. 162 УК РФ и п. п. «а, в» ч. 2 ст. 163 УК РФ на ч. 2 ст. 162 УК РФ.[6]

   Другим смежным вымогательству составом преступления является насильственное  самоуправство (ч. 2 ст. 330 УК РФ) то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку, совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, с применением насилия или угрозы применения насилия.[7] Как показывает правоприменительная практика, по этому составу наблюдается немало спорных случаев квалификации деяний, содержащих признаки вымогательства, при этом, как правило, вымогательство судом переквалифицируется на самоуправство. Обычно это связано с тем, что лицо требует с применением угроз передачи денег или материальных ценностей либо совершения в его пользу какого-либо действия имущественного характера в счет возвращения долга, а также возвращения вознаграждения за оказанную ранее услугу, на деле оказавшуюся несостоятельной. Если наличие этих обстоятельств будет доказано, то действия виновных следует квалифицировать как самоуправство по ст. 330 УК РФ, а не как вымогательство, то есть наличие в действиях самоуправства полностью исключает вымогательство.

   Необходимо выделять следующие критерии отграничения вымогательства от самоуправства.

   1) По объекту посягательства. Непосредственный объект самоуправства - общественные отношения, обеспечивающие основанный на положениях закона или иных нормативных правовых актов порядок совершения каких-либо действий по приобретению, изменению и прекращению прав, а также реализации физическими и юридическими лицами своих обязанностей. В отличие от самоуправства, непосредственный объект вымогательства включает в себя иные группы общественных отношений: общественные отношения по охране собственности, независимо от ее формы; общественные отношения, обеспечивающие физические и моральные блага личности.[8] Кроме того, исходя из диспозиции ст. 163 УК вымогательство возможно лишь в отношении чужого имущества, на которое посягающий не имеет ни действительного, ни предполагаемого права. При этом под действительным понимается такое право, которым лицо обладает на законном основании, что подтверждается правоустанавливающими документами. Самоуправными действия будут в том случае, когда виновный нарушает порядок реализации этого права (например, лицо, имеющее на законном основании право пользования жилым помещением, не дожидаясь выезда прежних жильцов, самовольно его занимает). Под предполагаемым понимается право, которое юридически отсутствует у лица, но фактически ему принадлежит (например, лицо самовольно, без обращения в суд, забирает спорное имущество, полагая, что таковое принадлежит ему). Таким образом, если кредитор самостоятельно восстанавливает свои имущественные права, на которые он имеет действительное или предполагаемое право, то даже при насильственном способе возвращения долга действия такого лица содержат признаки уголовно наказуемого самоуправства.

   2) По объективной стороне. Так, объективная сторона вымогательства заключается только в активных действиях субъекта преступления, вынуждающих потерпевшего выполнить имущественное требование вымогателя. Диспозиция ст. 330 УК РФ также содержит указание на возможность выполнения объективной стороны данного преступления только путем совершения каких-либо действий. Однако, в отличие от вымогательства, самоуправство предполагает, что правомерность того или иного действия  оспаривается организацией или гражданином. Причем, по смыслу ст. 330 УК РФ, оспаривать их можно не только в суде либо административном органе, но и вне их. Очевидно, что оспариваемость заключает в себе двустороннее предположение о наличии действительного или предполагаемого права, в то время как при вымогательстве требование всегда обращено только на чужое имущество, поэтому в подобных ситуациях нельзя говорить об обоюдности действительных или предполагаемых прав сторон.[9]

   3) По интенсивности и характеру применяемого насилия. Так, диспозиция ч. 1 ст. 163 УК РФ содержит положение о том, что вымогатель сопровождает свои требования угрозами применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, а диспозиция ч. 1 ст. 330 УК РФ исключает всякое, в том числе и информационное, насилие. А по смыслу ч. 2 ст. 330 УК применение насилия следует рассматривать как причинение потерпевшему вреда любой степени тяжести посредством физического воздействия на него. Психическое насилие применительно к самоуправству представляет собой выраженное словесно или в действиях намерение причинить смерть, вред здоровью, нанести побои, совершить иные насильственные действия в отношении потерпевшего, а также ограничить свободу передвижения. Это позволяет сделать вывод о том, что психическое насилие, как конструктивный признак объективной стороны самоуправства, в отличие от вымогательства, ограничено лишь нарушением телесной неприкосновенности потерпевшего. Важно учитывать и то обстоятельство, что насилие при самоуправстве является средством реализации своего действительного или предполагаемого права, а при вымогательстве - незаконных требований виновного.[10] Состав преступления, предусмотренный ст. 330 УК, предполагает его материальный характер. В связи с этим самоуправство считается оконченным в момент наступления последствий в виде существенного вреда. Причем причиненный вред может носить как имущественный, так и иной характер. Состав вымогательства, напротив, сконструирован как усеченный. Это преступление считается оконченным с момента предъявления требования о передаче имущества под угрозой причинения вреда потерпевшему или его близким.

   4) По субъективной стороне. Так, вымогательство по своей юридической природе представляет корыстно - насильственное преступление, совершаемое только с прямым умыслом. Содержанием корысти при этом является побуждение и стремление вымогателя обогатиться путем завладения имуществом или правами на имущество либо в результате совершения потерпевшим выгодных виновному действий имущественного характера. Субъективная сторона самоуправства характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом. Виновный осознает, что он самовольно, вопреки установленному законом или иным нормативно - правовым актом порядку, совершает действия или отказывается от обязанности совершения таковых, правомерность которых оспаривается, предвидит, что причиняет существенный вред, и желает его причинить (прямой умысел) или сознательно его допускает либо безразлично относится к возможности его наступления (косвенный умысел).

   5) По возрастным характеристикам субъектов преступлений. Субъектом вымогательства в соответствии с ч. 2 ст. 20 УК является лицо, достигшее ко времени совершения преступления 14-ти лет. Субъект самоуправства общий, т.е. лицо, достигшее 16-ти лет. Примером, когда в содеянном усматриваются признаки вымогательства, однако фактически ответственность наступает за самоуправство, является следующий случай.

   Для квалификации действий виновного как вымогательство необходимо, чтобы предъявляемое собственнику или иному законному владельцу имущества требование передать ему или указанным им лицам определенное имущество, право на имущество либо совершить в их пользу какие-то конкретные действия имущественного характера было заведомо незаконным. Допрошенный по делу в качестве свидетеля Л. показал, что он знаком с М., находился с ним в дружеских отношениях. Как индивидуальный предприниматель имел с М. хозяйственные связи, отпускал с автозаправочной станции, собственником которой являлся, дизельное топливо без оформления каких-либо документов. С 2006 года М. остался должен ему 50 тонн дизельного топлива, об этом Л. рассказывал своим знакомым. Потом отношения у него с М. испортились и тот отказался отдавать долг. В апреле 2013 года он встретился с М. по поводу долга в виде дизельного топлива, но получил отказ. М. подтвердил, что знаком с Л., дизельное топливо ему не должен, а должен определенную денежную сумму за строительные материалы. Долг на настоящий момент не возвращен. Таким образом, в отношениях между Л. и М. имеет место хозяйственный спор, который должен разрешаться в судебном порядке. Исходя из вышеизложенного, у суда нет основания для признания действий подсудимого заведомо незаконными. Кроме того вымогательство предполагает прямой умысел и корыстную цель. Судом установлено, что умысел подсудимого был направлен именно на самоуправство, то есть на самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершения каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, при этом корыстная цель отсутствовала, о чем свидетельствует требование подсудимого к М. встретиться с Л. и разобраться по поводу долга в виде 50 тонн дизельного топлива.[11]

   Другим примером является следующее судебное решение.[12]

   Из материалов дела следует, что 18 мая 2006 года осужденный Л. выдал потерпевшему Г. доверенность на свою автомашину с правом ее продажи. Автомашина была продана в отсутствие Л., деньги ему не были возвращены, Т. и другие осужденные похитили Г. с целью принудить его возвратить деньги за проданную автомашину, а не из корыстных побуждений. При этом потерпевший не отрицал того, что он по доверенности Л. снял автомашину с регистрационного учета, а продал ее другой человек. При таких обстоятельствах суд первой инстанции сделал необоснованный вывод о виновности Т. в вымогательстве, поскольку обстоятельства дела свидетельствуют о том, что он, совместно с Л. и другими лицами, похитив потерпевшего, угрожая и применяя к нему насилие, требуя возврата денег, совершил самоуправные действия, причинив потерпевшему существенный вред.           С учетом этого, из приговора в отношении Т. подлежит исключению его осуждение по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ в связи с отсутствием корыстного мотива при похищении потерпевшего, а его действия, квалифицированные по п. «а», «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, подлежат переквалификации на ч. 2 ст. 330 УК РФ - самоуправство, совершенное с угрозой и применением насилия.

   Необходимо также исключать случаи квалификации вымогательства по совокупности с самоуправством, когда фактически оценивается деяние, содержащее признаки одного состава преступления.

   Приговором Авиастроительного районного суда г. Казани от 10 июля 2014 года Г. и Я. признаны виновными в самоуправстве, совершенном с применением насилия, а также в вымогательстве денежных средств у потерпевших А. и С., совершенном группой лиц по предварительному сговору с применением насилия.        Апелляционным определением приговор в части осуждения Г. и Я. по пунктам «а», «в» части 2 статьи 163 УК РФ отменен с прекращением уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ. Согласно установленным обстоятельствам причиной противоправных действий со стороны Г. и Я. в отношении потерпевших послужило дорожно-транспортное происшествие, после которого к потерпевшим А. и С. осужденными применено насилие и выдвинуты требования о возмещении ущерба - передаче денежных средств за ремонт поврежденного в результате дорожно-транспортного происшествия автомобиля. Поэтому все действия Г. и Я., связанные с применением насилия и требованием передачи денежных средств, охватываются составом преступления, предусмотренного частью 2 статьи 330 УК РФ, и дополнительной квалификации не требуют.[13]

   В правоприменительной практике также возникает проблема отграничения вымогательства от принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения (ст. 179 УК). Сравнительный анализ содержания статей 163 и 179 УК РФ приводит к выводу о том, что характер угроз, т.е. способов совершения предусмотренных преступлений совпадает. В этой связи возникает необходимость выделять критерии отграничения указанных составов:

   1) Их главное различие проходит по объекту посягательства. Вымогательство - преступление, которое посягает на общественные отношения по охране собственности, в отличие от принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения, которое посягает на свободу заключения сделок физическими и юридическими лицами, исходя из собственных интересов.

   2) Обязательным признаком вымогательства является корыстная направленность действий виновного, то есть субъект ст. 163 УК желает по­лучить выгоду имущественного характера за чужой счет. При этом необходимым признаком вымогательства является также отсутствие встречного предоставления имущества взамен истребуемого (безвозмездность) либо заведомая неэквивалентность такого предоставления. В то время как субъект преступления, предусмотренного ст. 179 УК, изъявляет готовность принять на себя имущественные обязательства и предоставить возмещение затрат собственника, если необходимость этого вытекает из существа сделки. То есть при совершении преступления, предусмотренного ст. 179, не извлекается имущественная выгода субъектом преступления и, соответственно, не причиняется имущественного ущерба потерпевшему. В качестве примера можно привести Приговор Железнодорожного городского суда Московской области от 10 декабря 2009 года.[14]

   Согласно приговору, К.А.Х. и Б.Р.К. вынудили потерпевших З.Э.Н. и З.Г.Н. выдать доверенность К.Р.Н. на право приватизации принадлежащей ему квартиры, на основании которой был заключен договор передачи в долевую собственность потерпевших имущества в виде квартиры, что квалифицировано как принуждение к совершению сделки. Затем осужденные заставили потерпевших передать им в дар указанную квартиру, чему дана юридическая оценка как вымогательству. Фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что К.А.Х. и Б.Р.М., применяя к потерпевшим насилие, заставили последних выполнить ряд действий, направленных на завладение квартирой. Данные действия суд квалифицировал по п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 179 УК РФ. Квалификация действий виновных по п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ не вызывает сомнений, в то время как в соответствии с диспозицией ст. 179 УК РФ уголовная ответственность за принуждение к совершению сделки наступает в том случае, когда действия виновного не содержат состава другого преступления - вымогательства.      При таких обстоятельствах президиум исключил из обвинения Б.Р.К. и К.А.Х. указание суда об осуждении их по п. «б» ч. 2 ст. 179 УК РФ.

   Другим примером является следующий приговор.[15]

   Приговором Кемского суда Ю. осужден по четырем эпизодам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 163 УК. Суд второй инстанции изменил приговор в связи с неправильным применением уголовного закона. Осуждение Ю. по эпизоду от 21 августа 2004 года по ч. 1 ст. 163 УК РФ отменено, а дело производством прекращено за отсутствием состава преступления. Как усматривается из материалов дела, Ю. под угрозой насилия принудил потерпевшего П. к совершению сделки купли-продажи сотового телефона на сумму 2500 рублей и сделка состоялась. В данном случае предметом принуждения выступила сделка в ее гражданско-правовом понятии, тогда как в вымогательстве предметом преступления является чужое имущество, право на имущество или действия имущественного характера. При вымогательстве виновный требует безвозмездного совершения действий имущественного характера, преследуя при этом корыстную цель.        При таких обстоятельствах в действиях Ю. усматривается состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 179 УК РФ.

   Таким образом, можно констатировать, что состав вымогательства имеет ряд сходных признаков с составами других преступлений, и прежде всего с составами насильственного грабежа (ч. 2 ст. 162 УК РФ), разбоя (ст. 162 УК РФ), квалифицированного самоуправства (ч. 2 ст. 330 УК РФ) и принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179 УК РФ). Вместе с тем, рассматриваемые виды преступного поведения имеют самостоятельную юридическую природу, что позволяет, несмотря на наличие общих признаков, отличать их друг от друга. При отграничении вымогательства от насильственного грабежа и разбоя важнейшим является то обстоятельство, что при вымогательстве отчуждение имущества происходит не непосредственно при применении насилия, а в некотором временном отдалении, позволяющем потерпевшему сделать определенный выбор по поводу противоправных требований имущественного характера. При отграничении вымогательства от самоуправства необходимо в первую очередь иметь в виду наличие или отсутствие действительного или предполагаемого оспариваемого права у субъекта преступления. При решении вопроса об отграничении вымогательства от принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения необходимо исходить из того, что субъект преступления, предусмотренного               ст. 163 УК РФ, желает по­лучить выгоду имущественного характера за чужой счет. При этом необходимым признаком вымогательства является также отсутствие встречного предоставления имущества взамен истребуемого (безвозмездность) либо заведомая неэквивалентность такого предоставления. В то время как субъект преступления, предусмотренного ст. 179 УК, изъявляет готовность принять на себя имущественные обязательства и предоставить возмещение затрат собственника, если необходимость этого вытекает из существа сделки либо принуждает потерпевшего к заключению или к отказу от заключения сделки неимущественного характера.

 



[1] Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. № 2.

[2] Лопашенко Н.А. Посягательства на собственность. М., 2012. С. 230.

[3] Дело № 22-6797/2008 [Электронный ресурс]: Обзор кассационной практики по уголовным делам Пермского краевого суда за второе полугодие 2008 года. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[4] Дело № 22-1535/2011[Электронный ресурс] : Обзор судебной практики Челябинского областного суда за первый квартал 2011 года. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[5] Дело № 1-119/2014 [Электронный ресурс]: Приговор Березовского городского суда (Свердловская область) от 7 октября 2014 года. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

[6] Дело №10-315/2015 [Электронный ресурс] : Апелляционное определение Московского городского суда от 2 февраля 2015 года. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс»

[7] Собр. законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

[8] Скорилкина Н. Отграничение самоуправства от вымогательства // Законность. 2001. № 2. С. 1.

[9] Чхвимиани Э.Ж. Отграничение вымогательства от смежных составов преступлений: вопросы теории и правоприменительной практики // Общество и право. 2010. № 2. С. 5.

[10] Чхвимиани Э.Ж. Указ. соч. С. 7.

[11] Дело № 3-4583/2014 [Электронный ресурс] Приговор Мичуринского районного суда (Тамбовская область) от 02 апреля 2014 года. Доступ из справочно-правовой системы  «КонсультантПлюс».

[12] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 10.

[13] Дело № 22-5692/2014 [Электронный ресурс] : Обзор судебной практики рассмотрения уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях Верховного суда Республики Татарстан за третий квартал 2014 года. Доступ из справочно-правовой системы  «КонсультантПлюс».

[14] Дело № 37-1287/2009 [Электронный ресурс] : Приговор Железнодорожного городского суда Московской области от 10 декабря 2009 года. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

[15] Дело № 22-1535/2005 [Электронный ресурс] : Судебная практика по уголовным делам Верховного Суда Республики Карелия за  первое полугодие 2005 года. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».