Обзоры практики

Е.П. Шевчук

преподаватель кафедры гражданского права

Юридического института ИГУ

 

ОБЗОР

судебной практики по проблемам возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья при оказании медицинских услуг

Процесс оказания медицинских услуг часто связан с повреждением здоровья пациента, но вред, причиненный здоровью, при оказании таких услуг не подлежит денежной оценке. Вред здоровью при оказании медицинских услуг возмещается на основании норм главы 59 ГК РФ. Особенность такого возмещения заключается в том, что специальным правилом исключена возможность выбора способа возмещения и восстановлению подлежат только имущественные потери в виде возмещения убытков (ст. 1085 ГК РФ). Возмещению подлежат два вида вреда - имущественный вред и неимущественный (моральный вред).

Из норм главы 59 ГК РФ следует, что обязанность возместить вред по общему правилу наступает при совокупности условий: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственная связь между противоправным поведением и наступлением вреда. Не следует подменять их понятием «медицинская ошибка», которая не является основанием для наступления обязательства по возмещению вреда, причиненного повреждением здоровья при оказании медицинских услуг, и на оценку судом поведения медицинского персонала не должна влиять. Хотя в медицинской практике наблюдаются случаи ошибочных действий медицинского персонала, но медицинская организация несет ответственность исходя из наличия необходимых условий, которые суд учитывает в случае причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг.

Так, из материалов дела видно, что требования истицы направлены на установление компенсации морального вреда в ее пользу в результате медицинской ошибки: И. в обоснование иска указала, что с целью наблюдения за беременностью вовремя была поставлена на учет в женскую консультацию, обследовалась врачами ОГБУЗ "Больница 1". При обращении за медпомощью была проведена срочная операция. В период операции находилась в тяжелом состоянии. Указав, что халатными действиями работников ОГБУЗ "Больница" выразившимися в несвоевременной диагностике, ей причинены физические и нравственные страдания, просила с учетом уточнений взыскать с ответчика компенсацию морального вреда. Но решением суда г. Братска[1] в удовлетворении исковых требований ей было отказано. В апелляционной жалобе И. просит отменить решение суда как незаконное, настаивает на врачебной ошибке, оказании медицинских услуг ненадлежащего качества, повлекшей физические и нравственные страдания. Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда, заслушав заключение прокурора Нарижняк О.Н., полагавшей решение суда законным и обоснованным, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения относительно них, не находит оснований к отмене решения суда. Диагноз был установлен правильно, но обоснован не был и носил предположительный характер. При повторной экспертизе было выявлено, что диагноз был поставлен неверно, но ошибочный диагноз не оказал какого-либо влияния на объем выполненных диагностических и лечебных мероприятий. Обращение же самой пациентки являлось запоздалым. Стандарты оказания акушерско-гинекологической помощи[2] при развитии осложнений в послеродовом периоде врачами ОГБУЗ "Больница" были соблюдены. В действиях врачей ОГБУЗ "Больница" упущений при оказании медицинской помощи И. не установлено. Операция была произведена И. в связи с отсутствием эффекта от проведения комплексной терапии и не являлась преждевременной. Указанные выводы экспертов суд правомерно положил в основу решения суда, признав заключение судебно-медицинской экспертизы достаточным и достоверным доказательством по делу, соответствующим закону, суд дефектов оказания медицинской помощи И. не установил. Установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований И. При этом суд исходил из отсутствия вины врачей ОГБУЗ "Больница" и причинно-следственной связи между дефектами при оказании медицинской помощи и наступившими последствиями. Судебная коллегия оснований не согласиться с данным выводом суда первой инстанции не усматривает. Руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда определила: решение Падунского районного суда г. Братска Иркутской области от 17 апреля 2014 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу И. - без удовлетворения[3].

Данное судебное решение только подтверждает наши выводы о том, что при отсутствии необходимых условий ответственности, указанных в законе, нельзя на медицинскую организацию возложить обязанность по возмещению вреда, ссылаясь лишь на ошибочные действия медицинского персонала. Проблема возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья при оказании медицинских услуг, связана с определением противоправности в его поведении, которая в гражданском процессе презюмируется. На ответчика возлагается обязанность доказать отсутствие противоправного характера в поведении медицинского персонала. Следует учитывать, что в обязательстве по возмещению вреда, причиненного здоровью при оказании медицинских услуг, важное значение имеют стандарты оказания медицинской помощи. Как мы видим из решения суда, это явилось решающим в определении правомерности действий медицинского персонал. Всякое же отступление от стандарта расценивается как противоправное поведение, даже если врач действовал в интересах пациента. Соблюдение же алгоритма действий, предписанных стандартом в процессе оказания медицинской помощи (в данном случае Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации и Приказа МЗ Иркутской области) упрощает доказывание правомерности поведения медицинского персонала при наличии даже негативных последствий в результате оказания медицинской помощи.

Следующим необходимым условием наступления ответственности является причинно-следственная связь, которая в делах о возмещении вреда здоровью при оказании медицинских услуг имеет свои особенности. Первое звено в цепи причинной связи возникает между противоправным поведением медицинского персонала и недостатками медицинской услуги, недостоверной или недостаточной информацией о ней. Второе звено - между недостатками услуги, недостоверной или недостаточной информацией о ней и повреждением здоровья пациента. И третье - между повреждением здоровья и наступлением негативных имущественных последствий такого вреда. Таким образом, необходимо доказать связь недостатка услуги с противоправным бездействием медицинского персонала и возникшим ухудшением здоровья или возникновением нового заболевания при оказании медицинских услуг. Причиной в данном случае будет недостаток медицинской услуги, связанный с противоправным бездействием медицинского персонала, а следствием - возникший вред здоровью пациента.

Так, например, по результатам экспертизы было выявлено отсутствие причинно-следственной связи между действиями врача и возникшим вредом. Суд первой инстанции отказал в возмещении вреда, поскольку перфорация сигмовидной кишки не находилась в причинной связи с инструментальным ее повреждением. Во время проведения эндоскопического обследования врач должен прекратить исследование при возникновении сильных болей и назначить рентгенологическое обследование брюшной полости. В рассматриваемом случае врач ничего из указанных действий не сделал и отправил пациентку домой. Постановлением областного суда данное решение было признано незаконным в связи с неправильным применением норм материального права и процессуальными нарушениями[4]. Анализ судебной практики показывает, что при неустановлении прямой причинно-следственной связи суд отказывает в иске.

Например, после хирургической операции наступила сердечно-сосудистая недостаточность. Впоследствии выяснилось, что была обнаружена марлевая салфетка, оставленная во время операции в брюшной полости. Однако в данном случае прямая причинная связь между этим нарушением и смертью больного установлена не была, поэтому судом в иске было отказано[5].

Проблема выявления причинно-следственной связи обусловлена тем, что лечебно-диагностический процесс состоит из нескольких звеньев, в котором принимают участие несколько врачей и даже несколько медицинских организаций. Кроме того, установление такой связи требует обладания специальными познаниями, которые у пациента отсутствуют. Поэтому установление причинно-следственной связи в обязательстве по возмещению вреда здоровью, причиненного при оказании медицинских услуг, ставится на разрешение судебно-медицинской экспертизы.

Например: Ф.С.А. обратилась в Хасавюртовский городской суд Республики Дагестан с исковым заявлением к МУЗ "Хасавюртовская центральная городская больница им. Р.П. Аскерханова" о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненного ее здоровью в результате неправильного лечения. В результате оказания медицинской рука срасталась неправильно, рука ее беспокоила, мучили боли, пальцы отекали, в связи с чем, она 14 июля 2013 г. вновь сделала рентген-снимок, по описанию которого врач-травматолог городской поликлиники ФИО16 сообщил ей о неправильно срастающемся переломе и необходимости проведения операции, для чего дал направление в Республиканский ортопедотравматологический центр, где она была прооперирована. Считает, что в результате получения неквалифицированной медицинской помощи в городской больнице ее здоровью причинен вред, в связи с чем просит компенсировать ей все материальные убытки и моральный вред. Суд первой инстанции оставил требования истицы без удовлетворения. В апелляционной жалобе представитель Ф.С.А. просит отменить решение суда, как незаконное и необоснованное. Судом установлено и материалами дела подтверждено, что истцом был нарушен установленный врачом режим, предписывающий явиться ей на следующий день для повторного осмотра. Кроме того, для определения правильности поставленного Ф.С.А. первоначально диагноза и установления причинно-следственной связи между действиями врача Р., по оказанию ей первой медицинской помощи и наступившими для нее последствиями, судом по ходатайству истца была назначена судебно-медицинская экспертиза. При этом на исследование экспертам представлены медицинские документы истца, в том числе все снимки рентгенографии руки. Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы следует, что выставлен правильный диагноз, оказанная ей врачом ФИО13 медицинская помощь соответствовала установленным стандартам и поставленному диагнозу, отсутствие динамического наблюдения со стороны врачей травматологов, обусловленное несвоевременным обращением Ф.С.А. в назначенное время в поликлинику, причинно-следственная связь между действиями врача ФИО12 по оказанию медицинской помощи и наступившими для Ф.С.А. последствиями (операция) отсутствует, поскольку врачом все произведено правильно согласно действующим стандартам, необходимость операции от 25 июля 2013 г. обусловлена смещением костных отломков в гипсовом лангете в результате отсутствия динамического наблюдения врачами и нарушением Ф.С. предписания врача. Таким образом, истицей не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между причинением вреда здоровью истца и виновными действиями (бездействиями) ответчика. С учетом изложенного, судебная коллегия по доводам жалобы не находит оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ для отмены обжалуемого судебного постановления. Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия определила: решение Хасавюртовского городского суда РД от 30 апреля 2014 года оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката ФИО8 в интересах Ф.С.А. - без удовлетворения.[6]

На практике существуют проблемы при реализации прав несовершеннолетних в сфере охраны здоровья. Так, с достижением 15 лет лица могут получать информацию о своем здоровье, определять, кому предоставить право на получение такой информации. Как совершеннолетние, так и несовершеннолетние лица любого состояния психики могут выступать на стороне кредитора в обязательствах по возмещению вреда здоровью при оказании медицинских услуг. Права и интересы несовершеннолетних и недееспособных представляют их родители и другие законные представители. Но сами требования о компенсации морального вреда они могут заявить при наличии причинно-следственной связи между поведением медицинского персонала и собственными переживаниями по поводу заболевания несовершеннолетнего.

Например: В суд обратился Н., ссылалась на то, что в результате врачебной ошибки, выразившейся в несвоевременной постановке диагноза ее внучке М.М.М., ей были причинены нравственные страдания. Просила взыскать с ответчика в свою пользу денежную компенсацию морального вреда. Суд первой инстанции в иске Н. отказал. В апелляционной жалобе Н. просит решение суда отменить, принять по делу новое решение. Ссылается на то, что суд не учел родственную связь между нею и внучкой, которой обусловлен причиненный вред, выразившийся в переживаниях за здоровье ребенка, не дал надлежащей оценки факту совместного их проживания. Заслушав доклад судьи, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав заключение прокурора, полагавшего решение законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему. В обоснование заявленного требования истец ссылалась на причинение ей морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи ее внучке М.М.М. Вывод суда об отказе в такой компенсации судебной коллегии не представляется ошибочным, так как указанные истцом обстоятельства не повлекли причинение ей вреда, подлежащего возмещению согласно ст. 151 ГК РФ. Вступившим в законную силу решением Усть-Илимского городского суда Иркутской области установлена вина МУ "Городская больница N 1" (правопреемником которого является ОГБУЗ "УИ ГБ") в несвоевременном выставлении ребенку диагноза: повлекшем проведение неэффективного лечения и прогрессирование осложнения БЦЖ. Своевременная постановка правильного диагноза позволила бы в более ранние сроки назначить и провести соответствующее лечение. Лечение туберкулезного остита заключается только в оперативном вмешательстве (санации очага воспаления), которое проводится на фоне консервативной противотуберкулезной терапии. Осуществляемый за ребенком уход со стороны родителей, а также проживающей совместно с ними Н. обусловлен не действиями ответчика, а наличием у ребенка заболевания, причиной возникновения которого действия ответчика не являлись. Несвоевременное установление ребенку диагноза свидетельствует о нарушении конституционного права ребенка на качественную медицинскую помощь, но не влечет нарушений принадлежащих Н. нематериальных благ, личных неимущественных прав, в том числе права на общение с ребенком, о котором указано в жалобе. При таком положении у судебной коллегии не имеется оснований полагать, что между неправомерными действиями ответчика и испытанными истцом переживаниями по поводу здоровья ребенка имеется причинная связь. Решение постановлено судом при правильном применении к спорному правоотношению норм материального права и соблюдении процессуальных прав сторон. Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия определила: Решение Усть-Илимского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2014 года оставить без изменения, а  апелляционную жалобу без удовлетворения[7].

Необходимым условием для возложения на медицинскую организацию обязанности по возмещению вреда, причиненного повреждением здоровья при оказании медицинских услуг, является вина. Без учета вины наступает ответственность только в исключительных случаях, которые указаны в законе. Такой случай закреплен в ст. 1095 ГК РФ и позволяет возместить без учета вины только имущественный вред, но не компенсировать моральный вред.

Из анализа судебной практики мы видим, что в исковых требованиях истцы объединяются требования о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда, в таких случаях вопрос о вине является необходимым. Проблема заключается в том, что суды не применяют норму ст. 1095 ГК РФ при повреждении здоровья медицинскими услугами, а руководствуются только общими правилами ст. 1064 ГК РФ, что лишает пациентов возможности получения возмещения имущественного вреда даже при отсутствии вины медицинского персонала.

Так, например, из материалов дела: Б. обратился в суд с иском к ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" о компенсации морального вреда. При проведении обследования истцу был поставлен диагноз и проведено лечение. В дальнейшем были выявлены осложнения, что произошло вследствие халатного отношения врача-стоматолога Л. к своей работе и неправильного применения и использования ею инструментов. Также указал, что вследствие данных действий врача-стоматолога Л., являющейся штатным работником ответчика, ему были причинены физические и нравственные страдания. Судом были удовлетворены требования истца, который просил взыскать с ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" в свою пользу компенсацию морального вреда. В апелляционной жалобе ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" просит приведенное решение отменить, считает его незаконным, указало, что вина врача и дефект оказания Б. медицинской помощи не установлены. Также ответчик утверждает, что при имевшем место сложном удалении зуба истца причинение физической боли предполагается, и возникли вследствие индивидуальных особенностей организма Б. По утверждению ответчика, медицинская помощь оказана истцу в соответствии с медицинскими стандартами. Последствия являются частным случаем возможных рисков лечения, на что имеются ссылки в учебной медицинской литературе. Б. нуждался в срочной медицинской помощи - удалении зуба, имел иные серьезные заболевания, что является возможным риском осложнения при лечении болезни, а не дефектом оказания медицинской помощи. Полагает, что для правильного разрешения спора следует назначить дополнительную экспертизу, поставив перед экспертом вопросы относительно качества диагностики, необходимости избранного врачом-стоматологом Л. метода лечения и соответствия его диагнозу. Проверив материалы дела, выслушав представителя Л. - С., представителей ГБУЗ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" Х., М.В., Г., поддержавших доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора Сафина А.Р., полагавшего решение суда законным и обоснованным, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит, что решение суда подлежит оставлению без изменения по следующим основаниям. Как следует из ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. С учетом изложенных обстоятельств, судебная коллегия считает обоснованными выводы суда о том, что ответчик не представил однозначных и максимально обоснованных доказательств отсутствия вины медицинского учреждения, равно как и доказательств того, что работник этого медицинского учреждения, оказывающий помощь истцу, исполнял свои профессиональные обязанности с должной степенью заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась по характеру его рода деятельности, и принял все необходимые и разумные меры для предотвращения тяжелых последствий для здоровья Б. Указанные обстоятельства являются основанием для взыскания с ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" в пользу Б. денежной компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции исходил из конкретных, изложенных выше фактических обстоятельств дела; характера и объема причиненных истцу нравственных и физических страданий, выразившихся в негативных последствиях для здоровья, обусловленных сильной физической болью, длительными переживаниями и дискомфортом, вызванным нарушением функции жевания пищи и общения, а также требований разумности и справедливости, в связи с чем правомерно и обоснованно взыскал с ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" в пользу Б. компенсацию морального вреда. На основании ст. 1064 ГК РФ возмещению подлежит вред, если лицо не докажет отсутствие вины. Бесспорных доказательств того, что вред произошел вследствие индивидуальных особенностей организма Б., при отсутствии вины врача, в материалы дела также не представлено, из отобранной у Б. перед удалением зуба расписки не следует, что истец был предупрежден о возможности наступления данных последствий. Так, вопросы относительно виновности или невиновности врача в причинении вреда здоровью пациента отнесены к категории правовых, в силу чего не могут быть поставлены на разрешение судебной экспертизы. Руководствуясь статьями 328 - 330 ГПК РФ, судебная коллегия определила: решение Стерлитамакского городского суда РБ оставить без изменения, апелляционные жалобы Л., ГБУЗ РБ "Стоматологическая поликлиника г. Стерлитамак" - без удовлетворения.[8]

Суду так же необходимо учитывать степень вины самого потерпевшего. Но только грубая неосторожность потерпевшего может учитываться при определении компенсации морального вреда, дополнительных расходов на лечение, приобретение медикаментов и других расходов. Однако вина потерпевшего не должна приводить к отказу в возмещении вреда, причиненного здоровью при наличии вины причинителя вреда, за исключением умысла (ст. 1083 ГК РФ).

Рассмотрим пример из судебной практики об отказе в возмещении вреда с учетом вины потерпевшей:

В процессе оказания медицинских услуг участковым врачом был установлен диагноз и назначено лечение в связи с лакунарной ангиной. Через несколько дней по экстренным показаниям пациентка была доставлена в медицинское учреждение, где ей была проведена операция по дренированию левой плевральной полости. После оказанного хирургического вмешательства был выявлен гнойный плеврит слева и проведено повторное дренирование. В процессе рассмотрения судебного дела выяснилось, что при посещении больной участковым врачом на основании жалоб и клинической картины заболевания диагноз лакунарной ангины был поставлен правильно, назначено соответствующее этому диагнозу медикаментозное лечение. На прием больная не явилась, рентгенологического исследования лёгких не проходила, врача не вызывала и неизвестно, принимала ли лекарственные препараты. Клиническая картина вновь укладывалась в течение лакунарной ангины и не вызывала подозрения на пневмонию. Пациентке вновь было рекомендовано обследование, которое она не прошла за эти дни. К моменту поступления в медицинское учреждение у пациентки при рентгенологическом исследовании грудной клетки было выявлено уже «интенсивное затемнение слева, характерное для субтотальной пневмонии». Вполне вероятно, что своевременное рентгенологическое исследование лёгких, которое ей назначалось в амбулаторных условиях, могло выявить признаки пневмонии на самых ранних стадиях заболевания. Решением суда по данному делу о взыскании компенсации морального вреда 150.000 руб. и материального ущерба 6.000 рублей отказать. Однако решения суда первой инстанции было отменено и направлено на новое рассмотрение[9].

Анализируя данное дело, следует отметить, что суд неверно применил норму материального права. Легкомысленное отношение пациентки к обследованию и лечению привело к прогрессированию заболевания и увеличению вреда здоровью. Но поведение ее не являлось умышленным, а в поведении медицинского персонала имелась грубая неосторожность при установлении неверного диагноза и проводимого лечения. Пациентка не была госпитализирована по поводу лакунарной ангины и не должна была проходить лечение в амбулаторных условиях. Если бы больная находилась под наблюдением в условиях стационара, то вовремя поставленный диагноз позволил бы избежать осложнений. При наличии грубой неосторожности в поведении потерпевшего суд может отказать в возмещении только, если вред был причинен его имуществу. В случае причинения вреда здоровью отказ не допускается законом (п. 2. ст. 1083 ГК РФ). На наш взгляд, несмотря на результаты судебно-медицинской экспертизы нельзя исключать и противоправность в поведении медицинского персонала. Поскольку были допущены отступления от стандарта при оказании медицинской помощи. С учетом вины больной, которая вовремя не прошла обследование, суду следовало уменьшить размер возмещения, но не отказывать полностью.

Также проблемой является определения размера возмещения имущественного вреда и компенсации морального вреда. Все расходы. Которые потерпевший понес должны быть необходимыми и оправданными. Нуждаемость пациента в конкретной медицинской услуге, протезировании и (или) приобретении медикаментов определяется медицинским работником соответствующей специализации. Назначение той или иной медицинской манипуляции, диагностики, лечения и др. отражается в медицинской документации: амбулаторной карте больного или истории болезни, чем и доказывается необходимость и нуждаемость конкретного пациента в данных дополнительных расходах. Размер дополнительных расходов определяется на основании квитанций и иных документов, подтверждающих их оказание и оплату. Таким образом, дополнительные расходы должны быть не только оправданными и необходимыми, но и доказанными, а также с учетом того, что они не были предоставлены пациенту бесплатно в соответствии с п.  ст. 1085 ГК РФ. Обязательные платежи, которые в силу закона выплачиваются потерпевшему (пенсии, пособия и иные выплаты) на основании п. 2. ст. 1085 ГК РФ, в дополнительные расходы не включаются и не должны влиять на уменьшение причитающегося возмещения вреда. Не засчитываются в счет возмещения заработок и иной доход после повреждения здоровья пациента. Рассмотрим пример из судебной практики:

Из материалов дела следует, что К.А. и ООО "ОДОС+" заключен договор оказания стоматологических услуг. Была проведена экспертиза, с целью оценки качества оказанных ООО "ОДОС+" медицинских услуг. В результате экспертизы выявлены врачебные ошибки организационного, диагностического и лечебного характера, которые могли оказать негативное влияние на течение и исход заболевания. В судебном заседании 26 сентября 2013 года сторонами заключено мировое соглашение, по условиям которого истица отказалась от требований о расторжении договора оказания стоматологических услуг, о взыскании убытков связанных с проездом в г. Белгород и г. Воронеж, приобретением лекарств, оплаты рентгена, услуг протезирования, за снятие протезов в будущем, за лечение нижних зубов. Ответчик обязался выплатить истице компенсацию материального ущерба руб. и транспортные расходы. С ответчика в пользу истицы взыскана компенсация морального вреда. В апелляционной жалобе ответчик просит отменить решение суда в части взыскания в пользу истицы компенсации морального вреда и принять в этой части новое решение. Полагает размер компенсации морального вреда завышенным. Считает, что судом неверно определены обстоятельства, имеющие значение для дела и не правильно применены нормы материального права. В суде апелляционной инстанции представители ответчика поддержали доводы жалобы. Истица возражала против ее удовлетворения. Проверив материалы дела по доводам апелляционной жалобы, заслушав явившихся участников процесса и заключение прокурора Волчкевич Л.А., полагавшей апелляционную жалобу необоснованной, судебная коллегия не находит оснований к отмене обжалуемого судебного решения. Обязанность компенсации причиненного гражданину морального вреда за причинение ему физических и нравственных страданий, а также в случае нарушения его прав потребителя предусмотрена ст. 151 ГК РФ и ст. 15 Закона РФ "О защите прав потребителей". Из мотивировочной части решения суда следует, что при определении размера компенсации морального вреда учитывались обстоятельства причинения вреда, степень и длительность физических и нравственных страданий, возраст истицы (73 года), необходимость устранения выявленных недостатков путем повторного протезирования. С учетом приведенных факторов оснований полагать, что взысканная сумма компенсации морального вреда является завышенной, судебная коллегия не находит. Ссылки на неприменение ст. 29 Закона РФ "О защите прав потребителей" предусматривающей, по мнению ответчика, возможность требовать возмещения убытков только после неустранения недостатков исполнителем, не могут являться основаниями для отмены обжалуемого судебного решения. Истица отказалась от требований о расторжении договора и взыскании убытков по причине заключения с ответчиком мирового соглашения и выплаты ей материального ущерба. По этой причине судом первой инстанции по существу рассмотрены только требования о взыскании компенсации морального вреда причиненного здоровью. В данном случае правила ст. 29 Закона РФ "О защите прав потребителей" не применимы. Руководствуясь ст. ст. 328 - 330 ГПК РФ, судебная коллегия определила: решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 26 сентября 2013 г. по делу по иску К.А. к ООО "ОДОС+" о расторжении договора оказания стоматологических услуг, взыскании уплаченной по договору денежной суммы, убытков, неустойки, компенсации морального вреда оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.[10]

Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья, не должен учитываться факт устранения недостатков оказания медицинской помощи. При повреждении здоровья в таких случаях пациент всегда испытывает физические и нравственные страдания и факт устранения дефектов медицинской услуги не влияет на их степень. Пациент имеет право на компенсацию морального вреда независимо от устранения дефектов оказания такой помощи[11].

Таким образом, обязанность по возмещению вреда, причиненного повреждением здоровья при оказании медицинских услуг, может наступать только с учетом всех необходимых условий ее наступления, независимо от наличия ошибочных действий медицинского персонала. Суду необходимо учитывать при определении размера компенсации морального вреда: все критерии, закрепленные в законе, в том числе учитывать тяжесть повреждения здоровья, которая напрямую зависит от глубины физических и нравственных страданий пациента, предстоящее медицинское вмешательство для восстановления здоровья, возраст пациента, особенности его профессии и другие обстоятельства. Перечень таких критериев не может быть исчерпывающим. Имущественное положение ни медицинской организации, ни пациента при определении размера компенсации морального вреда не учитываются.

 



[1] Решением Падунского районного суда г. Братска Иркутской области от 17 апреля 2014 года // Архив суда г. Братска Иркутской области.

[2] Об утверждении порядка акушерско-гинекологической помощи: Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 2 октября 2009 года № 808н; Об оказании акушерско-гинекологической помощи в Иркутской области: Приказ МЗ Иркутской области № 25-мпр от 24.03.201; Клинические протоколы:  приказ ГУЗ Иркутской области № 786 от 29.12.2003 // Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[3] Апелляционное определение Иркутского областного суда от 23 июля 2014 г. по делу № 33-5968/14// Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[4] О компенсации физических и нравственных страданий, о понуждении взыскания ежемесячных выплат о пожизненном обеспечении медикаментозными и гигиеническими средствами: Постановление Иркутского областного суда от 01.03.2011г. // Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[6] Апелляционное определение Верховного суда Республики Дагестан от 31 июля 2014 г. по делу № 33-2206/2014г.// Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[7] Апелляционное определение Иркутского областного суда от 2 июля 2014 г. № 33-5391/14 //  Архив Иркутского областного суда.

[8] Апелляционное определение Республики Башкортостан от 3 июля 2014гю по делу № 33-9235/2014// Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[9] URL: http://pravo-med.ru/articles/medical_mistake/2749/#1 (дата обращения 30.10. 2014).

[10] Апелляционное определение Белгородского областного суда от 4 февраля 2014 г. № 33-287/2014// Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.

[11] Апелляционное определение Астраханского областного суда от 18.03.2015 по делу N 33-994/2015// Консультант Плюс [Электронный ресурс]: справочно-правовая система.