Обзоры практики

О. Г. Голято

ведущий специалист отдела правовой статистики,

 информатизации и обобщения судебной практики

Федерального арбитражного суда

Восточно-Сибирского округа

 

ОБЗОР

по результатам обобщения практики рассмотрения
федеральными арбитражными судами округов дел, 
связанных с применением пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса РФ, устанавливающего сроки исковой давности 
по ничтожным сделкам

 

26 июля 2005 г. вступил с силу Федеральный закон № 109-ФЗ от 21 июля 2005 г. «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – ФЗ № 109-ФЗ).

Статья 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) устанавливает сроки исковой давности по недействительным сделкам. После внесения в нее изменений ФЗ № 109-ФЗ возникли проблемы при толковании и применении на практике положений, закрепленных в п. 1 указанной статьи, регулирующих сроки давности по ничтожным сделкам.

Следует отметить, что при изменении законодательства применение переходных положений на практике в течение определенного периода всегда вызывает трудности. В нашем случае ситуация усложнилась также нечеткостью формулировки переходных положений, что создало дополнительные проблемы и вызвало противоречивые подходы к толкованию и применению данных норм в практике судов.

Суть изменений заключается в сокращении срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки с 10 до 3 лет. По своей сущности, исковая давность – есть срок для защиты нарушенных субъективных гражданских прав. Исковую давность можно рассматривать как своеобразный предел защиты гражданских прав во времени. Срок исковой давности ограничивает защиту нарушенных гражданских прав определенным в законе отрезком времени, сроком, пропустив который управомоченное лицо теряет право на защиту, на удовлетворение своего притязания с помощью суда.

На наш взгляд, изменения, внесенные в ст. 181 ГК РФ, являются примером ущемления прав граждан и юридических лиц на защиту, гарантированных Конституцией РФ.

Указанным законом наиболее существенные изменения были внесены в п. 1 ст. 181 ГК РФ, устанавливающий срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожных сделок. Ранее срок исковой давности по таким требованиям составлял 10 лет. В течение этого срока лица, чьи права и охраняемые законом интересы были нарушены в результате совершения ничтожной сделки, могли получить судебную защиту своих прав, обратившись в суд с иском о применении последствий недействительности ничтожной сделки. В соответствии с внесенными изменениями срок исковой давности по искам о ничтожных сделках был сокращен до 3 лет. При этом правило о начальном моменте течения этого срока не изменилось. Течение данного срока по-прежнему отсчитывается со дня, когда началось исполнение по сделке.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и применению последствий ее недействительности (п. 2 ст. 181 ГК РФ) не изменился и составляет 1 год. Претерпела изменения только формулировка данного пункта. Течение этого срока, как и ранее, начинается по общему правилу, с момента, когда лицо узнало или могло узнать о нарушении данной сделкой его прав и законных интересов.

Получается, что с учетом правила о начале течения срока, по оспоримым сделкам сторона может получить защиту по прошествии даже более длительного времени, чем в 3 года, установленного для ничтожных сделок. Что представляется, по меньшей мере, несправедливым, поскольку совершением ничтожных сделок наиболее существенно затрагиваются права лиц, пострадавших от заключения таких сделок. К ничтожным сделкам законодатель относит сделки, совершенные со значительными, явными нарушениями закона. Такие сделки имеют настолько существенные пороки, допущенные при их заключении, что являются ничтожными с момента их заключения, и для признания их недействительными не требуется решения суда, они недействительны с момента их заключения и не порождают иных правовых последствий, кроме как вытекающих из их недействительности.

Поскольку в результате внесенных поправок существенные изменения коснулись только срока исковой давности по ничтожным сделкам, установленного п. 1 ст. 181 ГК РФ, то в дальнейшем сосредоточимся на рассмотрении проблем применения только данного положения.

При этом особое внимание следует обратить на порядок применения правовой нормы, в которую внесены изменения, закрепленные в п. 2. ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ. Буквальное толкование данной нормы приводит к выводу о том, что изменениям, внесенным в п. 1 ст. 181 ГК РФ, сократившим срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки, придана обратная сила. Обратная сила закона означает распространение действия закона на случаи, имевшие место до вступления его в силу. То есть, ко всем требованиям, которые возникли до вступления в силу изменений в ст. 181 ГК РФ и по которым не истек 10-летний срок исковой давности, будет применяться срок в 3 года. Таким образом, если истец обратится в суд по прошествии 3 лет со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки (но в пределах предоставленного ему ранее 10-летнего срока), суд по заявлению ответчика должен применять исковую давность в 3 года.

Изменения в ст. 181 ГК РФ были внесены по предложению Президента РФ и преследовали политические цели. В обоснование сокращения сроков давности приводились следующие доводы: норма о 10-летнем сроке используется для передела собственности, для незаконной смены собственника имущества, что противоречит целям признания сделок недействительными – защите законных интересов физических и юридических лиц; длительный срок порождает неопределенность в праве и «расхолаживает» участников гражданского оборота; все это негативно сказывается на инвестиционном климате и экономическом развитии страны. Напротив, 3-летний срок будет способствовать стабильности гражданского оборота, внесет «успокоение» в предпринимательскую среду по поводу гарантий незыблемости права частной собственности, исключит возврат к теме её передела.

Данные положения не выдерживают критики. Напротив, установленный ранее 10-летний срок был направлен на защиту от незаконной смены собственника, когда права «потерпевшей стороны» защищались в течение длительного времени. Новый закон принят, таким образом, с целью защиты экономических интересов лиц, совершивших незаконные сделки. В нем устанавливаются ограничения прав стороны, пострадавшей от заключения незаконных сделок. Нормы закона снижают уровень конституционных гарантий на судебную защиту прав граждан и юридических лиц.

Под действие данного закона подпадают приватизационные сделки государственного и муниципального имущества, а также сделки приватизации жилищного фонда, которые, как известно, в большинстве случаев совершались с нарушением законодательства. Разумно долгие сроки (10 лет) служили ранее своеобразной гарантией в случае нарушения при совершении ничтожных сделок прав потерпевшей стороны (по сделкам приватизации жилья это, как правило, социально наиболее незащищенные слои граждан – несовершеннолетние дети, престарелые).

С момента внесения изменений в ст. 181 ГК РФ прошло достаточно много времени, уже можно подводить некоторые итоги применения данной нормы на практике.

При подготовке настоящего обзора по результатам обобщения и анализа судебной практики окружных арбитражных судов РФ были поставлены следующие задачи: выяснить, как толкуются и применяются на практике правила новой редакции п. 1 ст. 181 ГК РФ, а также норма, устанавливающая переходные положения (п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ), выявить трудности, противоречия, возникающие в практике судов при толковании и применении исследуемых норм, вскрыть причины возникновения данных противоречий, предложить меры по их устранению, определить правовую позицию по применению данных норм с целью выработки рекомендаций, направленных на совершенствование законодательства и обеспечения единообразия судебной практики по данной категории споров.

Выбор темы обзора не является случайным, а продиктован актуальностью, наличием проблем в применении данной статьи на практике и их нерешенностью.

В соответствии с рекомендациями Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) при подготовке обобщений особое внимание следует обращать на изучение тех положений закона, применение которых вызывает у судов наибольшие затруднения. При этом ВАС РФ подчеркивает, что обзоры целесообразно подготавливать только по тем вопросам, по которым не были даны разъяснения в соответствующих постановлениях Пленума и Президиума, и по которым не изданы обзоры судебной практики (распоряжение ВАС РФ от 26.07.2004 г. № 63). Выбранная тематика обзора полностью соответствует указанным выше требованиям.

Ввиду недостаточного количества анализируемого материала, в соответствии с рекомендациями ВАС РФ по проведению аналитической работы, был использован сплошной метод изучения – обобщение всех материалов по данной тематике за определенный период.

Настоящее исследование основано на результатах обобщения практики рассмотрения федеральными арбитражными судами округов дел о применении п. 1 ст. 181 ГК РФ за период с 26 июля 2005 г. (вступления в силу поправок в указанную статью) по 
15 апреля 2006 г. (время составления обзора).

Прежде чем перейти к толкованию поправок, внесенных в п. 1 ст. 181 ГК РФ, и анализу проблем их применения на практике, следует отметить некоторые положительные моменты, связанные с изменениями указанной статьи.

Положительно следует оценивать то, что новая редакция ст. 181 ГК РФ сформулирована в соответствии с легальным определением исковой давности, закрепленным в ст. 195 ГК РФ. Законодатель, внося изменения, устранил противоречие, имевшее место в прежней формулировке данной статьи, из буквального толкования которой следовало, что ею был установлен срок на предъявление иска в суд, который составлял 10 лет. Так, п. 1 ст. 181 ГК РФ (прежняя редакция) гласил, что «иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение 10 лет со дня, когда началось ее исполнение». Аналогично был сформулирован и п. 2 этой же статьи по оспоримым сделкам.

Эта формулировка противоречила сущности исковой давности и вводила в заблуждение, что по истечении указанных сроков нельзя предъявить иск. Однако это не так. Как известно, иски действию исковой давности не подлежат. Если бы истечение давностного срока погашало право на предъявление иска, то суды должны были бы отказывать в приеме исковых заявлений, подаваемых с пропуском сроков исковой давности, а в случае выявления этого факта в процессе разбирательства дела – прекращать производство по делу. Однако это не было предусмотрено законом и отвергалось судебной практикой. Суд обязан согласно п. 1 ст. 199 ГК РФ принять исковое заявление, несмотря на истечение давностного срока, рассмотреть дело по существу и вынести решение об отказе в иске по основаниям пропуска срока исковой давности.

Таким образом, из сущности исковой давности следует, что ее действие не распространяется на право на иск «в процессуальном смысле»: иск можно предъявить когда угодно, независимо от истечения каких-либо сроков. Исковой давностью погашается право на иск в материальном смысле, то есть истцом утрачивается право на защиту своего материально-правового требования в принудительном порядке через суд, право на удовлетворение иска.

Несмотря на указанные положительные моменты, касаемые изменений, внесенных в ст. 181 ГК РФ, в целом, на наш взгляд, данным нововведениям следует дать негативную оценку по ряду причин. Во-первых, отрицательно следует оценить содержание поправок, само сокращение срока исковой давности с 10 до 3 лет, а также придание данной норме обратной силы, что лишило права на защиту большого количества граждан и юридических лиц.

Во-вторых, формулировка переходных положений п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ является не совершенной. Данная норма изложена нечетко, что порождает в теории различные толкования.

Если обратиться к тексту указанной статьи, очевидно, что даже с точки зрения правил русского языка она сформулирована некорректно: «установленный ст. 181 ГК РФ (в редакции настоящего ФЗ) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, ранее установленным ГК РФ, срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу настоящего ФЗ». Следует отметить, что во втором законопроекте № 174138-4, представленном на обсуждение в Государственную Думу РФ, порядок слов в данной статье был несколько иным, соответствующим правилам русского языка. Сравним: «установленный ст. 181 ГК РФ (в редакции настоящего ФЗ) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, срок предъявления которых, предусмотренный ранее действовавшим законодательством, не истек до дня вступления в силу настоящего ФЗ». Не совсем понятно, какую цель преследовал законодатель, делая перестановку слов в данной статье.

Пункт об обратной силе сформулирован так, что истолковать его можно двумя или даже тремя способами. Существует несколько диаметрально противоположных мнений при решении вопроса о толковании переходных положений в теории:

1. Срок исковой давности по ничтожным сделкам не уменьшился, а, напротив, увеличился (к установленному ранее не истекшему 10-летнему сроку, который может составлять 10 лет минус 1 день, прибавляется 3-летний срок, установленный новой редакцией). Такой подход высказывался ещё во время обсуждения предполагаемых изменений. Он нашел свое отражение в заключении научно-экспертного совета по гражданскому законодательству при председателе Государственной Думы РФ. Отмечалось, что при буквальном прочтении этой нормы срок исковой давности не сокращается до 3 лет, а, наоборот, увеличивается. При рассмотрении требований, по которым не истекли сроки исковой давности, предусмотренные старой редакцией ст. 181 ГК РФ, дополнительно применяются сроки исковой давности по новому закону.

Большинство авторов высказалось против такой трактовки указанных изменений. Так, например, С. В. Сарбаш полагает, что «такое истолкование Закона едва ли возможно, поскольку Закон говорит о том, что к соответствующим требованиям применяется новый срок, а не прибавляется»[1]. Более того, мотивы изменения настоящего закона находятся в противоречии с указанной трактовкой. В печати широко обсуждалось намерение сократить сроки исковой давности по ничтожным сделкам. Именно такова была воля Президента РФ и Правительства РФ. Если рассматривать принятие данных поправок в контексте исторической обстановки, то нельзя толковать в сторону увеличения срока. Из буквального прочтения данного закона такой вывод также не следует. Забегая вперед, отметим, что, как показал анализ судебной практики, данный подход арбитражными судами не применяется.

2. Большинство юристов полагает, что переходные положения следует толковать в сторону сокращения срока. При этом возможны две ситуации:

а) 10-летний срок исковой давности, предусмотренный прежним законодательством, не истек, а 3-летний истек, при этом иск до вступления изменений в силу заявлен не был;

б) и вторая ситуация, когда 10 летний срок (по старому закону не истек), а 3-летний истек на момент вступления в силу новой редакции, но иск заявлен в суд до вступления изменений в силу.

Большинство юристов считает, что независимо от того, когда предъявлен иск, до вступления изменений в силу или после, в обоих случаях согласно буквальному толкованию закона по таким требованиям действует новый срок (3 года), поскольку норме о сокращении срока исковой давности по ничтожным сделкам придана обратная сила.

Так, Л. Грось полагает, что пропуск 3-годичного срока исковой давности является основанием для отказа в удовлетворении иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки. При этом, по мнению автора, не имеет значения, прерывалось ли предъявлением иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки в суд течение 10-летнего срока исковой давности[2]. Такого же мнения придерживаются Г. Чернышев, Д. Лавров, А. Костенко. Так, они полагают, что с момента вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ, если 3-летний срок исковой давности истек, а иск заявлен после вступления изменений в силу, то в иске следует отказать. По их мнению, такие же последствия должны наступать и в тех случаях, когда иск предъявлен в суд до момента вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ. При этом свою позицию они объясняют несколько странно: «ведь к моменту вступления в силу закона ФЗ № 109-ФЗ установленный срок исковой давности для поданного в суд требования прервался (ч. 1 ст. 203 ГК РФ), а значит, не истек!»[3]. Странно здесь то, что перерывом течения срока исковой давности ряд авторов наоборот, оправдывают применение к требованиям о ничтожных сделках 10-летнего срока исковой давности, когда иск заявлен в пределах этого срока, но до момента вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ.

3. Существует подход, согласно которому следует дифференцировать случаи, в зависимости от того, предъявлен иск до вступления изменений в силу или после. При этом предлагается применять исследуемую норму следующим образом: 1) если иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки предъявлен в суд до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, то применяется срок, установленный прежней редакцией (10 лет); 2) если иск подан после вступления изменений в силу, то применяется срок исковой давности в соответствии с новой редакцией ст. 181 ГК РФ – 3 года.

Сложнее обстоит дело, когда 10-летний срок (по прежнему закону не истек), а 3-летний истек, но иск заявлен до вступления изменений в силу. Здесь предлагаются в теории и на практике разные пути решения. Одни считают, что в иске надо отказывать и применять новый срок (3 года), другие считают, что предъявлением иска срок исковой давности прервался, и, следовательно, такие требования подлежат рассмотрению с применением 10-летнего срока, установленного на момент предъявления иска.

Такое толкование основано на том, что в данном случае следует применять норму ст. 203 ГК РФ, регламентирующую правила о перерыве срока исковой давности. Пункт 1 ст. 203 ГК РФ устанавливает, что течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска в установленном порядке. Поскольку до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по ничтожным сделкам составлял 10 лет, и в пределах этого срока до вступления изменений в силу был заявлен иск, то на тот момент действовал срок исковой данности в 10 лет. Предъявлением иска данный срок прервался, поэтому новый 3-годичный срок к данным требованиям применим быть не может. Определенная логика в данных рассуждениях есть, такой поход является более справедливым по отношению к участникам гражданского оборота.

Однако к таким рассуждениям прибегать нет смысла, поскольку в данном случае следует исходить из того, что придание обратной силы закону, сократившему срок исковой давности, противоречит Конституции РФ. Согласно ст. 54 Конституции РФ закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Поэтому, на наш взгляд, положения п. 2 
ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ применению не подлежат. Отношения, существовавшие до изменения закона, должны регулироваться теми нормами, на основе и в соответствии с которыми они возникли. Поэтому к правоотношениям, которые имели место до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, следует применять прежний срок исковой давности – 10 лет. А новый 3-годичный срок исковой давности следует применять только к тем правоотношениям, которые возникли после вступления изменений в силу. Такой подход представляется единственно верным решением указанной проблемы, однако на практике при рассмотрении арбитражными судами конкретных дел не применяется.

Мы выяснили, что нечеткость формулировки переходных положений (п. 2. ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ) вызвала определенные трудности при толковании данной нормы. В этой ситуации, как применять новые положения, должны сказать высшие суды, тем более что их слово становится все более весомым, поскольку роль судебной практики, разъясняющей, как толковать то или иное правило, в последнее время возрастает.

В ст. 127 Конституции РФ закреплено положение, что ВАС РФ, как высший судебный орган по разрешению экономических споров, осуществляет судебный надзор за арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Аналогичная норма содержится в ст. 10 Федерального конституционного закона (ФКЗ) от 28 апреля1995 г. № 1-ФКЗ «Об Арбитражных судах в Российской Федерации». Более того, формирование единообразия судебной практики является одной из основных задач ВАС РФ. Большинство судебных актов отменяется в порядке надзора именно по причине нарушения единообразия в толковании и применении арбитражными судами норм права.

На данный момент высшие судебные органы (ВАС РФ и Верховный Суд РФ (далее ВС РФ)) не высказались по вопросам толкования ФЗ № 109–ФЗ, хотя данная проблема являлась предметом рассмотрения ВАС РФ. 8 сентября 2005 г. состоялось заседание Президиума, на котором обсуждался проект постановления Пленума «О некоторых вопросах, связанных с изменением срока исковой давности по требованиям, вытекающим из недействительности ничтожных сделок». Но рекомендаций по применению данных поправок выработано не было. Президиум пришел к выводу, что разъяснения данного закона должны быть даны совместно с ВС РФ, поскольку арбитражные суды и суды общей юрисдикции должны толковать и применять ГК РФ одинаково. Вспомним, что так же было принято совместное постановление № 15/18 Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12, 15 ноября 2001 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности» (далее – Постановление № 15/18). Однако, думается, что ждать совместного Пленума придется довольно долго. Тем временем судам приходится применять новый закон и, как показывает анализ практики, толкуют и применяют они данные положения весьма противоречиво, принимая диаметрально противоположные решения.

Никаких рекомендаций в форме информационного письма со стороны ВАС РФ также не последовало. Практика применения новой редакции ст. 181 ГК РФ ВАС РФ также отсутствует, такие дела Президиумом в порядке надзора не пересматривались. Как следствие – неизвестность позиции ВАС РФ по этому вопросу, хотя срок после внесения поправок прошел достаточно длительный.

Запросы и иные обращения со стороны судов, других органов в ВАС РФ, как правило, не приводят к прояснению спорных ситуаций, что можно проиллюстрировать примером. На запрос Пенсионного Фонда РФ по поводу порядка исчисления сроков исковой давности по взысканию неуплаченных в установленный срок сумм страховых взносов ВАС РФ письмом от 4 марта 2005 г
№ С8-8/уп-219 ответил следующее: «Ваше письмо изучено, позиция по данному вопросу Пенсионным фондом изложена достаточно полно, что позволит использовать ее в процессе анализа и обобщения судебной практики по соответствующей категории дел. Что касается оценки указанной позиции и предлагаемых в ее обоснование аргументов, то такая оценка может быть дана ВАС РФ только в рамках рассмотрения конкретных дел при их поступлении в ВАС РФ в порядке, установленном АПК РФ».

Неизвестно, существует ли практика применения новой редакции ст. 181 ГК РФ ВС РФ, так как в правовых базах «Гарант», «Консультант Плюс» не удалось найти судебные акты ВС РФ, в которых применялась бы исследуемая норма. Необходимо отметить, что ознакомление с практикой судов общей юрисдикции, в том числе и ВС РФ, довольно затруднительно, так как ВС РФ мало судебных актов помещает в правовые базы. Практика судов кассационной и первой инстанций вообще не размещается в правовых базах.

Конституционность данной нормы не являлась и предметом рассмотрения Конституционным Судом РФ.

Обратимся к рассмотрению вопроса о практическом применении п. 1 ст. 181 ГК РФ. В результате при неясности формулировки переходных положений ФЗ № 109-ФЗ, отсутствии руководящих разъяснений ВАС РФ на практике наблюдается отсутствие единообразия в толковании и применении п. 1 ст. 181 ГК РФ. Практика арбитражных судов по применению данных норм является противоречивой. Применяется как 10-летний, так и 3-летний срок, чаще суды отказывают в иске, применяя новый 3-летний срок и положения, придающие обратную силу закону.

В процессе подготовки данного обобщения были изучены судебные акты окружных арбитражных судов за период действия новой редакции ст. 181 ГК РФ, начиная с момента вступления в силу указанных поправок (26.07.2005) по середину апреля 2006 г. В результате поиска в правовых базах «Гарант», «Консультант плюс» было найдено 52 судебных акта арбитражных судов округов, в которых применялась исследуемая норма права, кроме того, в 15 судебных актах суд применил срок исковой давности, установленный другими статьями ГК РФ, хотя стороны полагали, что применению подлежит п. 1 ст. 181 ГК РФ. Таким образом, выяснилось, что практики применения п. 1 ст. 181 ГК РФ не так уж и много.

Изучение практики показало, что не во всех округах в кассационном порядке в указанный период рассматривались дела с применением сроков исковой давности по ничтожным сделкам. Например, отсутствует подобная практика в Федеральном арбитражном суде (далее – ФАС) Восточно-Сибирского округа. Наибольшее количество дел с применением данной статьи рассмотрено ФАС Западно-Сибирского округа.

Противоречивость норм переходного положения породила проблемы толкования и, как следствие, разночтения в практике применения. Все подходы к толкованию переходных положений, рассмотренные выше, нашли свое проявление и при рассмотрении судами конкретных дел. В арбитражной практике не встречается только толкование, согласно которому к не истекшему сроку исковой давности, установленному прежней редакцией ст. 181 ГК РФ, дополнительно применяется срок в 3 года, установленный новой редакцией.

Исследование судебных актов показало, что зачастую в судебных актах не содержится обоснования применения той или иной редакции ст. 181 ГК РФ. Наиболее обоснованными являются судебные акты ФАС Северо-Кавказского округа, ФАС Западно-Сибирского округа.

Ни в одном постановлении не говорится о нарушении введенными изменениями норм Конституции РФ и не применяются напрямую ее положения, а также не указывается, что придание обратной силы закону является нарушением гарантированного Конституцией права на судебную защиту.

В результате изучения судебной практики применения п. 1 ст. 181 ГК РФ после вступления в силу новой редакции выявлено 2 основных подхода к применению указанных положений с разными вариантами мотивировок и вообще их отсутствием. Соответственно, всю практику можно разбить на группы, в основе деления – применение одного из подходов к применению изучаемой статьи. Нецелесообразно приводить выдержки из всех изученных судебных актов. Приведем наиболее мотивированные позиции в рамках каждого подхода.

К первой группе следует отнести судебные акты, в которых нашел свое применение наиболее распространенный подход, согласно которому с момента вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ срок исковой давности с учетом обратной силы закона составляет 3 года, независимо от того, когда заявлен иск.

Указанный подход имел место в 28 постановлениях из всего количества судебных актов, в которых применялся п. 1 ст. 181 ГК РФ, что в 3,5 раза больше, чем противоположный подход, согласно которому судами был применен 10-летний срок исковой давности.

Такого подхода придерживаются ФАС Западно-Сибирского округа, ФАС Московского округа, ФАС Поволжского округа, ФАС Уральского округа, ФАС Волго-Вятского округа, ФАС Северо-Западного округа, ФАС Центрального округа, ФАС Уральского округа, а также ФАС Поволжского округа. Необходимо отметить, что у ФАС Московского округа, ФАС Волго-Вятского округа, ФАС Северо-Западного округа и ФАС Центрального округа противоречивая практика, в судебных актах применяются противоположные подходы к применению одной и той же нормы.

Наиболее последовательно эту точку зрения отстаивает в судебных актах ФАС Западно-Сибирского округа. В рамках данного округа выработана единая позиция, которой они придерживаются на практике, другое дело, что данная позиция, на наш взгляд, является не верной. Поэтому целесообразно проиллюстрировать данный подход на примере постановлений ФАС Западно-Сибирского округа.

Наибольший интерес представляет следующее дело № Ф04-798/2006(20255-А27-13), рассмотренное в кассационном порядке ФАС Западно-Сибирского округа 9 марта 2006 г. Интересно оно (кроме того, что содержит наиболее полную аргументацию примененного подхода) тем, что по данному делу ответчиком, заявившим о применении срока исковой давности, является Арбитражный суд Томской области:

 

ЗАО ПКФ «Томич» обратилось в суд с иском о применении последствий недействительности ничтожной сделки – договора на капитальное строительство, заключенного между ЗАО ПКФ «Томич» и Арбитражным судом Томской области в виде обязания последнего возвратить истцу здание.

Решением от 26.08.2005 в удовлетворении иска отказано. Отказ мотивирован пропуском ЗАО ПКФ «Томич» срока исковой давности для предъявления требований. Суд сослался на п. 1 ст. 181 ГК РФ (в редакции ФЗ № 109-ФЗ), в соответствии с которым срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года.

Кассационная инстанция, рассмотрев дело, не нашла оснований для отмены, мотивировав свою позицию следующим образом.

Согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ в редакции ФЗ № 109-ФЗ срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

В соответствии с ч. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ установленный ст. 181 ГК РФ (в редакции настоящего ФЗ) срок исковой давности применяется также к требованиям, ранее установленный ГК РФ срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу настоящего Федерального закона. Суд первой инстанции правильно пришел к выводу, что правилам о новом сроке исковой давности придана обратная сила.

Из материалов дела следует, что исполнение договора началось в 1995 г. С исковым заявлением истец обратился 11. 02. 2005 г. Поскольку к этому моменту трехлетий срок исковой давности, установленный новым Законом, истек, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности. В этом случае речь не может вестись о перерыве срока исковой давности.

Из буквального толкования ФЗ № 109-ФЗ не следует, что положения закона не распространяются на требования, предъявленные в суд в установленном законом порядке до вступления в силу этого Закона.

В связи с изложенным, суд первой инстанции правомерно на основании ст. 199 ГК РФ отказал в удовлетворении исковых требований.

 

Данное дело представляет определенный интерес также в связи с тем, что истцом (ЗАО ПКФ «Томич») было заявлено ходатайство о приостановлении производства по делу до рассмотрения в Конституционном Суде РФ его жалобы по поводу соответствия Конституции РФ ч. 4 ст. 39 АПК РФ, предусматривающей направление дела из одного арбитражного суда в другой (ввиду того, что данное дело относится к подсудности Арбитражного суда Томской области, однако, поскольку последний является ответчиком, то в соответствии с указанной статьей дело было передано на рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области). Истец полагал, что в случае признания не соответствующей Конституции РФ указанной нормы данное дело будет считаться рассмотренным в незаконном составе суда. Кассационная инстанция отклонила ходатайство, поскольку оно не подтверждено документально.

При этом истец не догадался обратиться в Конституционный Суд РФ для проверки конституционности нормы, придающей обратную силу закону, сократившему срок исковой давности по требованиям, вытекающим из совершения ничтожной сделки, примененной при рассмотрении данного дела.

Необходимо отметить также, что, рассмотрев данное дело, суд признал следку соответствующей закону, но при этом применил срок исковой давности, установленный для ничтожных сделок. Представляется более правильным в данном случае отказывать в иске по тому основанию, что оспариваемая сделка соответствует закону, а не потому, что истек срок исковой давности, установленный для ничтожных сделок.

ФАС Волго-Вятского округа от 19 декабря 2005 г. по делу 
№ А11-1746/2005-К1-10/114 в своем постановлении также согласился с применением 3-летнего срока исковой давности судом первой инстанции, при этом процитировав новую редакцию 
ст. 181 ГК РФ, а также норму п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ, придающую обратную силу данному закону. Суд указал, что к моменту предъявления иска 3-годичный срок исковой давности истек, поэтому в удовлетворении иска отказано правомерно. Доводы заявителя кассационной жалобы, что новая редакция ст. 181 ГК РФ не применима к правоотношениям сторон, поскольку изменения внесены после подачи иска в суд, отклонил как юридически несостоятельные, не объяснив, в чем заключается их юридическая несостоятельность. Свою позицию не обосновал, только процитировал указанные нормы.

ФАС Московского округа в одном из своих постановлений от 12 декабря 2005 г. по делу № КГ-А40/11112-05 также придерживается позиции, что после вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ по искам о ничтожных сделках должен применяться срок исковой давности, установленный новой редакцией – 
3 года (хотя у них есть и прямо противоположная практика, в другом постановлении они пришли к выводу, что, если иск заявлен до вступления изменений в силу, то применяется срок, действовавший на момент предъявления иска – 10 лет).

Свою позицию суд аргументировал следующим образом:

 

Установив, что оспариваемая сделка, как не соответствующая требованиям законодательства, является ничтожной в силу ст. 168 ГК РФ, суд отказал в удовлетворении исковых требований на основании п. 2 ст. 199 Кодекса в связи с истечением срока исковой давности. При этом арбитражный суд применил срок исковой давности, установленный п. 1 ст. 181 Кодекса в редакции ФЗ № 109-ФЗ, указав, что исковое заявление подано прокурором 5.05.2005, т. е. после истечения трехлетнего срока со дня начала исполнения сделки, заключенной 15.10.2001.

Арбитражный суд отклонил довод заявителя о том, что трехгодичный срок исковой давности, установленный в п. 1 
ст. 181 ГК РФ, распространяется только на требования, которые предъявлены в суд после вступления указанного Закона в силу, посчитав правильным применение срока исковой давности в 3 года.

 

Арбитражный суд кассационной инстанции мотивировал свою позицию следующим образом:

 

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. По требованию о признании недействительной ничтожной сделки применяется такой же срок исковой давности.

Согласно п. 1 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ настоящий Закон вступает в силу со дня его официального опубликования (26. 07. 2005).

В п. 2 ст. 2 этого Закона указано, что установленный ст. 181 ГК РФ (в редакции настоящего ФЗ) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, ранее установленный ГК РФ срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу настоящего Федерального закона.

Ранее установленный п. 1 ст. 181 ГК РФ десятилетний срок для предъявления требования до дня вступления в силу нового Закона не истек. В связи с чем, указанный трехгодичный срок должен применяться в данном случае.

В другом постановлении ФАС Московского округа от 
14 февраля 2006 г. № КГ-А40/162-06 вообще отсутствует какое-либо обоснование применения 3-годичного срока исковой давности. Цитируется новая редакция ст. 181 ГК РФ, даже без ссылки на переходные положения об обратной силе данного закона. Данный случай не является единичным.

Еще в одном постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 23 марта 2006 г. по делу № Ф04-998/2006(20588-А67-13) было отказано в иске по причине пропуска срока исковой давности со ссылкой на новую редакцию ст. 181 ГК РФ и правила об обратной силе закона п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ.

Не согласившись с принятым решением, процессуальный истец (прокурор) обжаловал его в кассационном порядке, основным доводом жалобы указав на нарушение судом ст. 181 и 203 ГК РФ. По мнению заявителя, судом не учтен факт перерыва срока исковой давности, который выразился в предъявлении истцом искового заявления. Прокурор также полагает, что новый 3-летний срок исковой давности к требованиям, которые ранее своевременно заявлены в суд, не применяется.

Суд кассационной инстанции, отклонив доводы заявителя, в мотивировочной части указал следующее. Поскольку к моменту предъявления иска в суд, трехлетий срок исковой давности, установленный новым Законом, истек, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности.

Данный вывод, на наш взгляд, является не верным, так как к моменту подачи иска срок исковой давности был установлен в 10 лет, и он не истек, иск был подан в пределах этого срока, действовавшего до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, 3-летний срок тогда еще не был предусмотрен законом. Как мог истечь на момент подачи иска новый срок исковой давности в 3 года, когда на тот момент он еще не был установлен, а действовал срок в 10 лет.

Как полагает суд, в данном случае речь не может вестись о перерыве срока исковой давности. Такой вывод суд делает исходя из того, что из буквального толкования ФЗ № 109-ФЗ не следует, что положения закона не распространяются на требования, предъявленные в суд в установленном законом порядке до вступления в силу этого закона. Но можно возразить, что из ФЗ № 109-ФЗ также не следует, что ст. 203 ГК РФ не должна применяться к данным случаям, она не отменяется указанным законом.

Поскольку на момент подачи иска в суд был установлен 10-летний срок исковой давности, и иск подан в пределах этого срока, в соответствии со ст. 203 ГК РФ надлежащим предъявлением иска срок исковой давности был прерван. Следовательно, новый закон № 109-ФЗ на такие случаи не распространяется. Такая точка зрения более логично вытекает из совокупности норм института исковой давности. Изменения, внесенные в одну норму, не могут ставить под сомнение применение иных норм данного института. В ФЗ № 109-ФЗ нет нормы, в которой было бы сказано, что к данным правоотношениям ст. 203 ГК РФ не применима.

Мотивировочная часть постановления № Ф04-9542/2005 (19020-А27-13) от 28 февраля 2006 г. ФАС Западно-Сибирского округа дословно совпадает с мотивировкой по вышеуказанному делу. Единственное, что следует отметить по данному делу, это то, что апелляционная инстанция, применив к спорным правоотношениям нормы об исковой давности, далее в тексте указала, что ответчиком о пропуске срока исковой давности заявлено не было. Не понятно, на каком основании тогда суд вообще исследовал вопрос о пропуске срока исковой давности, поскольку согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ суд применяет исковую давность только по заявлению стороны в споре. По своей инициативе суд поднимать вопрос об исковой давности не может.

Кассационная инстанция признала данный вывод суда несостоятельным, указав, что заявление ответчика о применении срока исковой давности отражено в протоколе судебного заседания.

В постановлении ФАС Московского округа от 20 февраля 2006 г. по делу № КГ-А40/433-06 также отклонил довод заявителя кассационной жалобы о перерыве течения срока исковой давности предъявлением иска со ссылкой на ст. 203 ГК РФ, признав его необоснованным, поскольку, как указал суд, данная норма регулирует иные ситуации.

Непонятно, какие иные ситуации при этом имел в виду суд. Статья 203 ГК РФ говорит о том, что срок исковой давности прерывается надлежащим предъявлением иска в суд. Данная норма распространяется на все такие случаи без исключения. Никаких иных ситуаций, при возникновении которых данная статья не применяется, закон не устанавливает. Такое обоснование отказа в применении судом в рассмотренном деле ст. 203 ГК РФ является не верным.

Второй подход, который также получил достаточно широкое распространение в практике арбитражных судов, заключается в применении в совокупности с новой редакцией ст. 181 ГК РФ нормы о перерыве срока исковой давности, закрепленной в ст. 203 ГК РФ. Суть этого подхода в том, что его сторонники дифференцируют случаи, в зависимости от того, когда предъявлен иск, до вступления изменений в ст. 181 ГК РФ или после. В случае, когда иск предъявлен до вступления изменений в силу, применяют срок исковой давности, установленный на момент предъявления иска – 10 лет, а если иск заявлен после вступления изменений в силу, то – 3-летний срок. Такого подхода придерживается ФАС Северо-Кавказского округа. В нескольких постановления ФАС Северо-Западного округа, ФАС Московского округа и ФАС Волго-Вятского округа выражена такая же позиция, необходимо отметить, что у них противоречивая практика, есть постановления, где применяется противоположный подход.

Для иллюстрации данного подхода приведем пример, где содержится наиболее полная мотивировка в обоснование применения 10 летнего срока. Интересным представляется следующее дело № Ф08-5402/2005, рассмотренное в кассационном порядке ФАС Северо-Кавказского округа 7 декабря 2005 г. В мотивировочной части судебного акта указано следующее:

 

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ (в редакции ФЗ № 109-ФЗ) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет 
3 года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. В силу п. 1 ст. 203 ГК РФ течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска в установленном порядке.

На дату подачи иска (20.05.2005) действовал ранее предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ 10-летний срок исковой давности. Поскольку исполнение спорной сделки началось 05.12.2001, то на момент вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ этот срок не истек. Подача иска прервала десятилетний срок давности, и его течение началось заново (п. 1 ст. 203 Кодекса). Таким образом, на момент вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ (25.07.2005), изменившего срок давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, не истек ни десятилетний, ни трехлетний сроки исковой давности.

 

Следовательно, суд пришел к выводу, что срок исковой давности заявителем не пропущен. Данная позиция, на наш взгляд, является более обоснованной, чем предыдущая. Единственное, на что следует возразить, это на утверждение суда о том, что течение срока прервалось и началось заново. Согласно вышеуказанной позиции срок исковой давности течет заново после предъявления иска (и уже новый 3-летний срок), это неверно. Прервавшийся предъявлением иска срок исковой давности, пока дело не рассмотрено, не течет, иначе, что было бы со сроками по тем делам, которые рассматриваются в суде по несколько лет, значительно дольше, чем составляет срок исковой давности? Если считать, что, прервавшись предъявлением иска в установленном законом порядке, срок исковой давности начинает течь заново, то при рассмотрении дела в суде более 3 лет (когда, например, дело проходит несколько раз несколько инстанций) он может истечь до разрешения дела, и что тогда, отказывать в иске?

Аналогичную позицию по применению п. 1 ст. 181 ГК РФ занял ФАС Северо-Западного округа в постановлении от 13 марта 2006 г. по делу № А05-5951/2005-24.

Из положений п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ во взаимосвязи с нормами ст. 203 ГК РФ следует, что срок исковой давности, установленный ст. 181 ГК РФ (в редакции нового закона), подлежит применению к требованиям, срок исковой давности по которым продолжает течь на момент вступления в силу названного закона, т. е. не прерван предъявлением иска в установленном порядке.

Как было установлено по делу судом, исковое заявление было подано в арбитражный суд 04.05.2005, следовательно, срок исковой давности по заявленному требованию, установленный действовавшим в тот момент законодательством, прервался до вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ, и к этому требованию иной срок применению не подлежит.

Есть постановления, в которых в обоснование данного подхода в мотивировочной части содержится только одна фраза. Так, ФАС Московского округа в одном из своих судебных актов по делу № КГ-А40/12064-05 от 5 декабря 2005 г. указал, что истцом срок исковой давности по ничтожной сделке не пропущен, поскольку на момент подачи искового заявления этот срок составлял 10 лет.

В другом постановлении ФАС Северо-Западного округа от 28 ноября 2005 г. по делу № А05-6294/05-28 в обоснование занимаемой позиции указано, что поскольку на момент обращения в суд с иском о применении последствий недействительности ничтожной сделки был установлен 10-летний срок исковой давности, то применяется срок в 10 лет.

Данные судебные акты являются не достаточно обоснованными. В мотивировочной части постановления суду следует более подробно аргументировать свою позицию, чтобы из судебного акта было видно, почему суд пришел к тем или иным выводам.

Следует отметить, что указанный подход является более обоснованным и справедливым по отношению к участникам гражданского оборота. Применение 10-летнего срока исковой давности по ничтожным сделкам в рамках данного подхода, когда иск заявлен до вступления изменений в силу, позволяет лицам, права которых были нарушены в результате совершения ничтожных сделок, защитить свои права. Однако и он действенен только в случаях, если иск заявлен до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, и не может быть применен в случаях, когда иск заявлен после вступления изменений в силу, но при этом в рамках, установленного ранее 10-летнего срока исковой давности, что является не справедливым по отношению к лицам, пострадавшим от совершения ничтожных сделок. В данном случае права лиц, не заявивших требований по ничтожным сделкам в суд до вступления новой редакции ст. 181 ГК РФ, остаются за пределами защиты со стороны суда.

Таким образом, данный подход хоть и является более справедливым по отношению к участникам гражданского оборота, но и он не снимает проблему лишения защиты прав граждан и юридических лиц по ничтожным сделкам в связи с сокращением срока исковой давности по таким требованиям более чем в 3 раза.

Пути решения данной проблемы следует искать в другой плоскости, исходя из того, что данные изменения вступают в противоречие с Конституцией РФ и международно-правовыми нормами.

На практике также возникают определенные проблемы в следующих ситуациях. Например, как поступать, когда иск предъявлен до вступления в силу изменений в ст. 181 ГК РФ, решение принято в соответствии со старым законом, а постановление апелляционной инстанции уже после вступления в силу нового закона, либо судебные акты первой и апелляционной инстанций вынесены до изменений, а кассация рассматривает дело уже после вступления в силу изменений. Сложность, какой срок применять в этом случае, действительно есть.

Показательно в этом отношении дело № КГ-А40/6608-05-П, рассмотренное ФАС Московского округа 26 августа 2005 г. Иск заявлен о признании недействительной сделки от 22.12.1998 г. Решение и постановление апелляционной инстанции были приняты еще до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, на тот момент срок исковой давности составлял 10 лет. Суд апелляционной инстанции, признав сделку ничтожной, исковые требования удовлетворил, поскольку на тот момент срок исковой давности составлял 10 лет, и иск был заявлен в пределах данного срока.

Постановление кассационной инстанции было вынесено уже после вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ. Суд оставил в силе постановление апелляционной инстанции, признав его выводы верными, указав, что в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по недействительным (ничтожным) сделкам составляет 10 лет, и иск предъявлен в пределах указанного срока. Хотя на момент вынесения судебного акта судом кассационной инстанции уже действовала новая редакция ст. 181 ГК РФ, и срок исковой давности составлял уже 3 года. Но об изменении этой нормы в судебном акте кассационной инстанции не упоминается. Суду необходимо было высказать свою позицию на этот счет.

Если придерживаться мнения, согласно которому, действует старая редакция закона, если иск предъявлен до вступления изменений в силу, то в таких случаях проблем не возникает – применяется срок в 10 лет. Только об этом нужно было указать в судебном акте.

Если же полагать, что в любом случае подлежит применению новый срок исковой давности в 3 года, то у сторонников данной позиции могут возникнуть проблемы, как поступать, когда предыдущие судебные акты вынесены правильные в соответствии с действовавшим на момент их принятия нормами права, с применением 10-летнего срока исковой давности, но на момент рассмотрения дела кассационной инстанцией уже действует новый закон, и срок исковой давности установлен в 3 года. Как быть в данном случае апелляционной (кассационной) инстанции? Оставлять в силе судебные акты, но уже действует новый закон, по которому должен быть применен иной срок с учетом обратной силы закона? Отменять судебные акты и применять новый срок исковой давности, отказывать в иске, но судебные акты приняты в соответствии с действовавшим на тот момент законодательством и для их отмены нет оснований? Проблема у сторонников данного подхода здесь действительно есть. Этих проблем не возникало бы, если бы закону не была придана обратная сила.

Существует судебная практика, когда иски предъявляются за пределами 10-летнего срока, установленного прежней редакцией ст. 181 ГК РФ. В таких случаях суды правомерно отказывают в исках по причинам пропуска сроков исковой давности. Особых проблем при применении сроков исковой давности по ничтожным сделкам в данных случаях не возникает. Переходные положения п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ устанавливают, что новый срок исковой давности в 3 года применяется также к требованиям, ранее установленный ГК РФ срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу указанного Закона. Если же сроки исковой давности, установленные прежним законодательством, истекли, то к ним новая редакция ст. 181 ГК РФ не применяется.

Такие дела рассматривались ФАС Волго-Вятского округа, ФАС Западно-Сибирского округа, ФАС Северо-Кавказского округа, ФАС Поволжского округа, ФАС Уральского округа.

 

Так, ФАС Поволжского округа постановлением от 4 августа 2005 г. по делу № А12-31847/04-С47 оставил решение суда первой инстанции в силе, посчитав правомерным отказ в иске по причине пропуска 10-летнего срока исковой давности. В постановлении указано, что в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение 10 лет со дня, когда началось ее исполнение. Моментом исполнения сделки является решение об утверждении плана приватизации от 21.12.1992, следовательно, срок исковой давности по данному иску пропущен.

 

При рассмотрении таких дел сложности могут возникнуть при определении, истек или нет 10-летний срок, установленный прежней редакцией ст. 181 ГК РФ, по той причине, что судам приходится применять законодательство, действовавшее еще до принятия ГК РФ, поскольку стороны обращаются с исками о признании недействительными и применениями последствий недействительности сделок, совершенных еще в 90-е гг. Проблемы связаны с определением начального момента исчисления сроков исковой давности по таким сделкам.

Пунктом 1 ст. 10 ФЗ «О введение в действие части первой ГК РФ» закреплялось, что установленные частью первой Кодекса сроки исковой давности применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством, не истекли до 1 января 1995 г. То есть, если к 1 января 1995 г. установленный Основами ГЗ срок исковой давности не истек, то применению к данному правоотношению подлежал срок исковой давности в 10 лет (по ничтожным сделкам). При этом вводный закон не указал, по каким правилам следует исчислять этот срок. В связи с чем на практике к таким искам применялся срок по новому кодексу, но при этом начальный момент исчисления срока определяли по старому законодательству.

Подобные разъяснения были даны и в п. 8 Постановления 
№ 15/18, согласно которым срок исковой давности (10 лет) применяется к тем искам, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством (п. 1 ст. 42 Основ ГЗ Союза СССР и республик), не истекли до 1 января 1995 г. Начало течения срока исковой давности в этих случаях определяется согласно ранее действовавшему законодательству (п. 3 ст. 42 Основ ГЗ). Данные статьи Основ не предусматривали для требований, вытекающих из ничтожных сделок, специальных правил о начале течения этого срока, он начинал течь по общему правилу – с момента возникновения права на иск, право на иск возникало, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права. Следовательно, в данном случае, суду следовало выяснить, когда истцу стало известно о нарушении его прав, и с этого момента исчислять срок исковой давности.

В ГК РФ были установлены иные правила о начале течения срока исковой давности по искам о ничтожных сделках (10 лет с момента начала исполнения по такой сделке). Получалось на практике, к искам по ничтожным сделкам, по которым не истекли сроки исковой давности, установленные прежним законодательством, применялся срок исковой давности по ГК РФ (10 лет), но при этом исчисляться он начинал не по правилам ГК РФ, а по правилам Основ ГЗ.

Затем, чтобы устранить это противоречие, в п. 1 ст. 10 ФЗ «О введение в действие части первой ГК РФ» ФЗ от 26.11.2001 
№ 147-ФЗ были внесены соответствующие изменения, согласно которым к не истекшим на 1 января 1995 г. срокам исковой давности применялся не только новый срок, установленный ГК РФ, но и правила его исчисления.

Указанная норма вступила в противоречие с разъяснениями Постановления № 15/18. В данном случае следует применять положения закона. Однако на практике еще встречается неправильное исчисление, как сторонами, так и судами, начального момента исчисления срока исковой давности по таким искам.

Так, в постановлении ФАС Северо-Западного округа от 17 ноября 2005 г. по делу № А56-1477/2005 суд кассационной инстанции исправил ошибку в определении начального момента исчисления срока исковой давности, допущенную апелляционной инстанцией. Последняя исчислила срок исковой давности по применению последствий недействительности ничтожной сделки не с момента начала исполнения по сделке приватизации, а с момента, когда истцу стало известно о нарушении сделкой его прав, и иск удовлетворила.

Кассационная инстанция посчитала такой подход не соответствующим закону и исчислила срок исковой давности по правилам п. 1 ст. 181 ГК РФ, указав, что начало течения срока исковой давности следует исчислять с момента, когда началось исполнение сделки приватизации. Начало исполнения сделки приватизации приурочивается к утверждению плана приватизации, в данном деле к 19.02.1993, поэтому в иске отказала по причине пропуска 10-годичного срока исковой давности.

Подобные ошибки при исчислении начального момента течения срока исковой давности встречаются еще по нескольким делам.

В связи со сказанным необходимо отметить, что по искам о применении последствий недействительности ничтожных сделок для определения начального момента течения срока исковой давности установлению подлежит только тот факт, когда началось исполнение по сделке. Факт, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении сделкой его прав, не имеет юридического значения. Данное обстоятельство не должно входить в предмет доказывания по делу и устанавливаться судом. На практике же имеют место случаи, когда суд в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ верно определяет начало течения срока исковой давности по ничтожной сделке, установив момент начала исполнения сделки. Затем далее в тексте постановления, не понятно, с какой целью, суд ссылается на норму, устанавливающую начало течения срока исковой давности по общему правилу и в соответствии с этой нормой указывает дату, когда лицо узнало о нарушении данной сделкой его прав.

Так, в ходе рассмотрения дела № Ф04-7995/2005(16599-А70-5) ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 9 ноября 2005 г. установил, что исполнение по спорной сделке началось 23.10.1992 (с даты утверждения плана приватизации). Следовательно, по мнению суда, с этого момента и началось течение срока исковой давности по сделке в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ.

Далее указано следующее. Судом установлено, что о нарушении своего права истец должен был узнать 23.10.1992, т. е. при утверждении Государственным комитетом РФ по управлению государственным имуществом плана приватизации.

Следует обратить внимание, что в мотивировочной части судебного акта должны быть указаны только те нормы права, которыми руководствовался суд при принятии решения, которые положены судом в основание своих выводов, и мотивы, по которым суд не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. Но и в этом случае не следует цитировать норму, которая не подлежит применению в данном деле. Судебный акт не должен перегружаться лишними нормами.

Тем более, не нужно цитировать, на всякий случай, все нормы, регулирующие тот или иной институт (в данном случае институт исковой давности). Суд, определяя предмет доказывания по делу, пределы доказывания с учетом принципа относимости, не исследует доказательства, устанавливающие фактические обстоятельства, которые не могут повлиять на решение суда.

В нашем примере обстоятельство, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении спорной сделкой его прав, не входит в предмет доказывания по делу. Доказательства данного факта не должны исследоваться судом, поскольку не соответствуют критериям относимости, не являются значимыми для разрешения дела. В этом случае суду в мотивировочной части следовало отклонить доводы заявителя как необоснованные с указанием причин не применения данной нормы права.

По другому делу № КГ-А41/13612-05 ФАС Московского округа в постановлении от 9 февраля 2006 г., применив к спорным правоотношениям п. 1 ст. 181 ГК РФ, в иске отказал за пропуском срока исковой давности, при этом далее указал следующее:

 

Доказательств того, что истец не знал о заключении оспариваемых сделок, не представлено (ст. 65 АПК РФ). При этом суд отклонил довод о том, что истец не мог узнать о заключении оспариваемых сделок, поскольку дивиденды акционерам Общества не выплачивались и собрания акционеров не проводились. Далее суд указал, что, учитывая ту степень осмотрительности и заботливости, которую должны проявлять акционеры, и наличие у них прав участвовать в деятельности Общества и, соответственно, быть в курсе заключенных Обществом сделок, эти доводы не могут быть приняты судом во внимание.

 

На что следует возразить, эти доводы не могут быть приняты судом, постольку, поскольку не входят в предмет доказывания по рассматриваемому делу, в силу того, что по данным правоотношениям в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ начало течения срока исковой давности определяется с начала исполнения сделки.

Исследование же обстоятельств субъективного характера, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении, является излишним. Более того, такой подход не соответствует закону, поскольку общие и специальные правила о начале течения срока исковой давности являются взаимоисключающими. Существует общее правило о начале течения срока исковой давности, установленное ст. 200 ГК РФ, согласно которому течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Это общее правило действует, если законом не установлено иное. Применительно к сделкам иное специальное правило как раз установлено ст. 181 ГК РФ. Для ничтожных сделок срок исковой давности исчисляется с момента начала исполнения сделки. Поэтому указанные нормы не подлежат одновременному применению, применяется только одна норма в соответствии с квалификацией правоотношений.

Таким образом, при рассмотрении данных дел судам не следовало входить в обсуждение вопроса, когда лицо должно было узнать о нарушении сделкой его прав и отражать это в судебном акте. Этот факт применительно к данному спору правового значения не имеет.

Среди дел данной группы следует обратить внимание на дело, рассмотренное ФАС Волго-Вятского округа 1 августа 2005 г. № А28-14199/2004-421/17. Оно интересно тем, что процессуальный истец (прокурор), не согласившись с судебными актами первой и апелляционной инстанции, отказавшими в иске о применении последствий недействительности ничтожной сделки приватизации по причине пропуска 10-летнего срока исковой давности, установленного п. 1 ст. 181 ГК РФ, доводом кассационной жалобы указал на неправильное определение судом момента начала течения срока исковой давности. По мнению прокурора, данный срок следовало исчислять с момента, когда прокурору стало известно о допущенных нарушениях закона при приватизации предприятия. Данный довод был признан судом не состоятельным, суд обоснованно указал следующее:

 

Течение срока исковой давности следует исчислять не с того момента, когда прокурор узнал о нарушении законодательства, а с того момента, когда, орган государственного управления, в чью компетенцию входят вопросы управления и распоряжения собственностью, узнал или должен был узнать о нарушении права государственной собственности.

 

Необходимо подчеркнуть, что уже давно сформировалась судебная практика на этот счет. Более того, соответствующие разъяснения даны в п. 11 Постановления № 15/18, который закрепляет, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, независимо от того, кто обратился за судебной защитой: само лицо, право которого нарушено, либо в его интересах другие лица, в случаях, когда закон предоставляет им право на такое обращение.

С такими исками, заявленными в защиту интересов других лиц, чаще всего обращается прокуратура, которая, несмотря на данные разъяснения и судебную практику, довольно часто заявляет о том, что срок исковой давности следует исчислять с момента, когда именно прокурору, а не материальному истцу (в чьих интересах заявлении иск) стало известно о нарушении права. Данные заявления следуют либо из незнания законодательства, актов его толкования и судебной практики, либо из расчета, что такими познаниями не обладают судьи.

Кроме того, в связи с вышеизложенным, напомним, что по искам, вытекающим из правоотношений по ничтожным сделкам, момент, когда лицо узнало о нарушении сделкой его прав, вообще не имеет юридического значения, так как начало течения срока исковой давности в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ привязывается к объективному моменту (когда началось исполнение по сделке), а не к субъективному (когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих прав). Что не было учтено судом.

По другому делу ФАС Волго-Вятского округа от 26 декабря 2005 г. № А82-1589/2005-7 также правомерно было отказано в иске о применении последствий недействительности ничтожной сделки по причине пропуска 10-летнего срока исковой давности, установленного прежней редакцией ст. 181 ГК РФ. При этом правомерно было отклонено ходатайство истца о восстановлении срока исковой давности, который, по его мнению, пропущен по уважительным причинам. В качестве уважительности причин пропуска срока исковой давности истец сослался на ожидание вступления в силу судебного акта. Суд отклонил довод истца о необходимости восстановления срока исковой давности в силу ст. 205 ГК РФ, указав, что данной нормой юридическому лицу пропущенный срок исковой давности не восстанавливается независимо от обстоятельств, послуживших причиной его пропуска.

Таким образом, судебная практика свидетельствует, что в судах проходит много дел со сроками в 9–10 лет и более длительными. Поэтому не соответствует действительности утверждение сторонников сокращения сроков исковой давности о том, что, как правило, по ничтожным сделкам для защиты своих прав стороны обращаются в суд в течение первых 3 лет.

Существует практика, когда стороны ошибочно полагают, что к заявленным ими требованиям подлежит применению срок исковой давности, установленный п. 1 ст. 181 ГК РФ для ничтожных сделок, но суд при рассмотрении спора по существу применяет иной срок исковой давности, чаще годичный срок, установленный п. 2 ст. 181 ГК РФ по оспоримым сделкам, либо общий срок исковой давности в 3 года. Имеют место и обратные ситуации.

 

Так, ФАС Восточно-Сибирского округа в постановлении от 19 января 2006 г. по делу № А58-1662/05-Ф02-7001/05-С2 применил годичный срок исковой давности, предусмотренный п. 2 ст. 181 ГК РФ, квалифицировав спорную сделку (сделку, в совершении которой имеется заинтересованность) как оспоримую. Хотя истец полагал, что сделка является ничтожной, и, следовательно, применению подлежал срок исковой давности, установленный п. 1 ст. 181 ГК РФ.

 

По другому делу № А10-3509/05-Ф02-6875/05-С2, рассмотренному ФАС Восточно-Сибирского округа 19 января 2006 г., истцом были заявлены требования о взыскании неосновательного обогащения, при этом он просил применить срок исковой давности, установленный для ничтожных сделок (п. 1. ст. 181 ГК РФ). Суд рассмотрел дело по заявленному истцом требованию, правомерно применив общий срок исковой давности в 3 года, установленный ст. 196 ГК РФ, указал при этом, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки истцом не заявлялось.

По делу № Ф08-5945/05, рассмотренному ФАС Северо-Кавказского округа 24 января2006 г., суд, установив, что договор является незаключенным, пришел к правильному выводу о том, что правовым последствием незаключенного договора является возникновение между сторонами обязательства вследствие неосновательного обогащения, к которому применяется общий 
3-годичный срок исковой давности.

На практике встречаются также случаи, когда предъявляется требование о признании недействительным ненормативного правового акта (часто это связано со сделками приватизации), и сторона считает, что применению подлежит срок исковой давности, установленный п. 1 ст. 181 ГК РФ. Такая ситуация возникла при рассмотрении дела № КГ-А40/6492-05 ФАС Московского округа 27 июля 2005 г. Суд не принял во внимание данные доводы заявителя, так как сделка приватизации не оспаривалась.

Из изложенного выше видно, что, как правило, у судов не возникает затруднений в квалификации правоотношений сторон, является ли сделка оспоримой, ничтожной или вовсе не заключенной, они правильно применяют в таких ситуациях сроки исковой давности. Однако в некоторых случаях судами допускаются ошибки.

Например, когда суд первой инстанций квалифицирует сделку как оспоримую и, соответственно, применяет срок исковой давности, установленный п. 2 ст. 181 ГК РФ, в иске отказывает. Кассационная инстанция отменяет решение, указывая, что сделка является ничтожной. Так, ФАС Уральского округа постановлением от 10 января 2006 г. по делу № Ф09-4339/05-С6, квалифицировав спорную сделку как ничтожную, отменил решение нижестоящего суда и отправил дело на новое рассмотрение.

Не понятны выводы ФАС Центрального округа, сделанные в постановлении от 28 декабря 2005 г. по делу № А54-1223/2005-С15-С16. Иск был заявлен о признании недействительным договора, суд в иске отказал по причине пропуска общего срока исковой давности, установленного ст. 196 ГК РФ.

Кассационная инстанция не усмотрела нарушений норм права при принятии данного решения, оставив его в силе, при этом отклонила довод заявителя, что к данным правоотношениям применим срок исковой давности в 10 лет, установленный для ничтожных сделок. Суд округа сослался на новую редакцию п. 1 
ст. 181 ГК РФ, сократившую давностный срок до 3 лет, а также указал на придание данной норме обратной силы п. 2 ст. 2 ФЗ 
№ 109-ФЗ. Далее суд сделал вывод, что в любом случае (оспоримая сделка или ничтожная) срок исковой давности установлен в 3 года.

Не понятно, каким законом суд при этом руководствовался, в российском гражданском законодательстве нет такой нормы, которая бы устанавливала срок исковой давности по оспоримым сделкам в 3 года.

В качестве примера упущений, допускаемых судами, можно привести также постановление ФАС Дальневосточного округа от 4 октября 2005г. по делу № Ф03-А73/05-1/2833. В суд было заявлено требование о признании недействительным ненормативного правового акта (постановления мэра).

Суд округа верно указал, что дело рассмотрено в порядке гл. 24 АПК РФ, восстановил специальный 3-месячный срок, установленный для таких требований п. 4 ст. 198 АПК РФ, пропущенный заявителем.

Кассационная инстанция правильно отклонила довод заявителя, что к данным правоотношениям следует применить срок исковой давности, предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ (для ничтожных сделок), указав при этом, что предметом настоящего спора является непризнание сделки недействительной в порядке искового производства, а признание недействительным ненормативного акта в порядке главы 24 АПК РФ. Но затем в мотивировочной части суд сослался на ст. 196 ГК РФ, устанавливающую общий 3-годичный срок исковой давности, и отказал в удовлетворении заявления на основании истечения указанного срока.

Данный вывод суда, на наш взгляд, является ошибочным, поскольку к требованиям, вытекающим из публичных правоотношений, гражданско-правовой институт исковой давности не применим.

В практике судов встречаются также случаи, когда в судебном акте содержатся противоположные, взаимоисключающие выводы. В качестве примера можно привести постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 28 февраля 2006 г. по делу № Ф04-639/2006(20028-А27-13).

Иск по данному делу был заявлен о признании сделки недействительной. Суд в удовлетворении иска отказал по причине пропуска срока исковой давности, установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ для оспоримых сделок.

Кассационная инстанция нашла неправильным применение норм права о сроке исковой давности, указав, что данная сделка является ничтожной. Следовательно, суд обязан был руководствоваться п. 1 ст. 181 ГК РФ, устанавливающим сроки исковой давности по ничтожным сделкам.

Однако далее в мотивировочной части судебного акта суд округа приходит к совершенно противоположным выводам. По его мнению, были оставлены без внимания обстоятельства, что обжалуемая сделка является не заключенной, поскольку в ней не оговорены существенные условия. Далее суд указывает: незаключенный договор не может быть признан недействительным.

К требованиям же, возникающим из незаключенного договора, как известно, применяется общий срок исковой давности в 
3 года.

Мотивировочная часть судебного акта не должна содержать взаимоисключающие выводы, что признается нарушением ст. 170 АПК РФ, устанавливающей требования к содержанию решения, и является основанием для отмены судебного акта.

Итак, рассмотрев практику окружных арбитражных судов по применению п. 1 ст. 181 ГК РФ (после вступления в силу новой редакции данной статьи, сократившей срок исковой давности по ничтожным сделкам более чем в 3 раза (с 10 до 3 лет)), можно сделать следующие выводы. Судебная практика является противоречивой, суды по-разному применяют исследуемую норму. Большинство судов исходит из придания обратной силы данному закону и применяет 3-летний срок исковой давности, что нарушает права субъектов гражданских правоотношений на защиту. Часть судов полагает, что, если иск предъявлен до вступления в силу новой редакции ст. 181 ГК РФ, то следует применять срок исковой давности, установленный прежним законом – 10 лет. Такая позиция позволяет защитить свои права тем лицам, которые подали иски до вступления изменений в силу, но оставляет за пределами защиты требования субъектов, которые в суд не заявлены, при этом 10 летний срок исковой давности не пропущен, а 3-летний истек. Такие требования уже не защищаются судами, что нарушает права граждан и юридических лиц на защиту, гарантированную Конституцией РФ.

Поэтому, на наш взгляд, норма ФЗ № 109-ФЗ, придающая обратную силу закону, сократившему срок исковой давности по ничтожным сделкам до 3 лет (п. 2 ст. 2), не должна применяться судами на практике, так как противоречит сразу нескольким статьям Конституции РФ (ч. 1 ст. 46, закрепляющей положение о том, что каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод; ч. 1 ст. 54, согласно которой закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет; ч. 2 ст. 55, в соответствии с которой в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина; ч. 1 ст. 15, провозглашающей, что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие, законы и иные правовые акты, применяемые в России, не должны ей противоречить).

Рассмотрим сказанное выше более подробно.

Обратная сила, приданная новой редакции п. 1 ст. 181 ГК РФ, означает распространение действия данного закона на случаи, имевшие место до вступления его в силу. По общему правилу, закон обратной силы не имеет, то есть не распространяется на правоотношения, возникшие до его издания. Часть 1 ст. 54 Конституции РФ гласит: закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Именно это правило создает устойчивость в отношениях между субъектами права, дает уверенность гражданам в стабильности их правового положения, в прочности правопорядка. Данному положению Конституции РФ корреспондирует соответствующее правило, закрепленное ГК РФ. Согласно п. 1 ст. 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо указано законом. В данном случае п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ и является тем законом, который распространил действие нового 3-годичного срока исковой давности на правоотношения, возникшие до введения его в действие, что не противоречит п. 1 ст. 4 ГК РФ.

Но если обратиться к содержанию закона, которому придана обратная сила, то получается, что сокращение срока исковой давности с 10 до 3 лет отягчает положение лиц, чьи права нарушены совершением ничтожных сделок. Это является недопустимым, поскольку даже в уголовном праве не имеет обратной силы уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица. Тем более это не допустимо в отношении субъектов гражданских правоотношений. Таким образом, п. 2. ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ вступает в явное противоречие с ч. 1 ст. 54 Конституции РФ.

Придание закону обратной силы приводит к весьма серьезным последствиям. Упомянутое толкование с практической точки зрения означает, что все требования, по которым срок исковой давности начал течь ранее 26 июля 2002 г., считаются задавненными, то есть обладатели этих требований лишены возможности получить судебную защиту своих прав, если в суде будет заявлено о применении срока исковой давности.

Согласно ст. 12 ГК РФ требования по поводу недействительности ничтожной сделки относятся к способам защиты гражданских прав. Судебная защита гражданских прав гарантирована Конституцией (ч. 1 ст. 46) и законодательством.

 В данном случае получается, что придание обратной силы закону, сократившему срок исковой давности с 10 до 3 лет, лишило граждан и юридических лиц права на судебную защиту, гарантированную Конституцией РФ. Поскольку по ничтожной сделке, исполнение которой началось до 26 июля 2005 г., у соответствующей стороны имелось на защиту своих прав 10 лет, такое лицо могло вполне рассчитывать на этот срок и не предпринимать шагов по их судебной защите (например, полагаясь на успешность переговоров с контрагентом по урегулировании данного спора в несудебном порядке). Граждане и юридические лица не обязаны следить за законотворческим процессом, и могли и не знать о готовящемся сокращении сроков, тем более о том, что закону будет придана обратная сила. В связи с этим лишение их права на защиту является неконституционным.

Частная собственность, на защиту которой направлено, по мнению разработчиков, сокращение срока исковой давности до 3 лет, безусловно, является охраняемой Конституцией РФ ценностью. Однако в Конституции РФ есть и другие защищаемые ценности. Например, в ст. 1 Конституции РФ говорится, что Российская Федерация является правовым государством. Вопрос: какая из этих ценностей более важна – законодатель решил в пользу защиты собственности. Это решение не служит целям правового государства, поскольку лишает своих граждан прав на защиту.

Кроме того, на ст. 35 Конституции РФ, гарантирующей защиту права частной собственности, можно взглянуть и под иным углом зрения. Придание п. 1 ст. 181 ГК РФ обратной силы означает, что лица, которые лишились каких-то объектов гражданских прав по ничтожной сделке, лишаются защиты своих прав на указанные объекты посредством применения последствий такой недействительности как реституция (п. 2 ст. 167 ГК РФ), т. е. возврата своего имущества, переданного по ничтожной сделке, то есть, лишаются права собственности. Получается, что, защищая право собственности лиц, приобретших такое право на основании ничтожной сделки, тем самым нарушаются имущественные права лиц, утративших право собственности по ничтожной сделке на эти объекты.

Исследуемая норма противоречит также ст. 55 Конституции РФ, устанавливающей, что в РФ не должны применяться законы, отменяющие или умаляющие права граждан.

Еще в ходе обсуждения поправок были противники такого решения вопроса. Так, Комитет Госдумы РФ по собственности рекомендовал отклонить проект в первом чтении. Он посчитал, что положения о сокращении срока исковой давности по сделкам приватизации государственного и муниципального имущества лишают определенную часть граждан и юридических лиц, а также само государство и муниципальные образования, права которых были нарушены в результате совершения неправомерных сделок приватизации, возможности судебной защиты своих прав. Комитет обратил внимание, что Законопроект распространяется и на сделки приватизации жилищного фонда, в ходе приватизации которого допускались многочисленные нарушения прав граждан, в особенности несовершеннолетних и пожилых людей. Судами уже приняты тысячи решений, восстановивших нарушенные права этих категорий граждан и отменивших незаконные сделки приватизации жилищного фонда. Поэтому в этой части новые положения умаляют права отдельных категорий граждан, что не соответствует ст. 55 Конституции РФ, согласно которой в РФ не должны издаваться законы, отменяющие и умаляющие права и свободы человека и гражданина.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 15 Конституции РФ Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции РФ. ФЗ № 109-ФЗ не отвечает данным требованиям, поскольку не соответствует указанным выше нормам Конституции РФ.

Таким образом, налицо ограничение прав граждан на защиту, и такое ограничение нельзя объяснить правилами ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, устанавливающими, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Из перечисленных выше ценностей, целями защиты которых можно было бы объяснить данные новеллы, только законные интересы других лиц с большой натяжкой могут расцениваться как основание придания обратной силы закону, более, чем в 3 раза, сократившему срок, в течение которого нарушенное ничтожной сделкой право подлежит защите.

Получается, что из всех интересов, которые подлежат защите, законодатель предпочел интересы не тех лиц, которые пострадали от совершения ничтожных сделок, а тех, кто приобрел какие-либо выгоды в результате таких сделок. Как заявлялось в прессе, закон защищает тех, кто умеет его нарушать.

При определении размера сроков необходимо исходить из баланса интересов, защищаемых благ; по ничтожным сделкам в первую очередь должны защищаться интересы лиц, пострадавших при совершении сделок, проведенных с явными нарушениями закона, срок по таким сделкам должен быть длительным.

Изложенное позволяет ставить вопрос о конституционности нормы п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ.

Представляется, что при необходимости применения срока исковой давности, установленного п. 1 ст. 181 ГК РФ, суды должны поступать следующим образом:

1) Суд должен применить напрямую нормы Конституции РФ, сославшись на противоречие п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ Конституции РФ. Такое полномочие у суда имеется в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции РФ.

При этом постановление Конституционного Суда РФ от 
16 июня 1998 г. № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126, 127 Конституции РФ» обязывает суды независимо от того, было ли разрешено дело, рассматриваемое судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона на основе непосредственно действующих норм Конституции, обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности данного закона с тем, чтобы исключить в дальнейшем применение в России нормы, противоречащей Конституции РФ.

2) Поскольку Конституционный Суд РФ может признать норму соответствующей Конституции РФ, более предпочтительным является другой вариант. Часть 3 ст. 13 АПК РФ возлагает на арбитражный суд обязанность обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности закона, если при рассмотрении конкретного дела суд приходит к выводу, что подлежащий применению закон противоречит Конституции РФ. При этом суд приостанавливает производство по делу до разрешения вопроса Конституционным Судом РФ.

ВАС РФ в соответствии со ст. 10 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ» также полномочен обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности закона, что является не только правом, но одновременно и обязанностью суда. Причем в отличие от иных арбитражных судов полномочия ВАС РФ в этой сфере являются более широкими. Во-первых, ВАС РФ может обратиться с запросом о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, рассматриваемом им в любой инстанции (равно как и иные арбитражные суды). Во-вторых, в силу того, что ВАС РФ является высшим судебным органом, ему предоставлены также полномочия по надзору за законностью действующего законодательства, состоящие в абстрактной проверке конституционности закона вне связи с рассматриваемым судом делом.

При этом позволю не согласиться с мнением некоторых авторов, что «для вывода о не конституционности придания новелле ст. 181 ГК РФ обратной силы нет необходимости обращаться в Конституционный Суд РФ»[4]. Такой вывод автор делает исходя из того, что «Конституционный Суд РФ в своих постановлениях неоднократно указывал на недопустимость придания обратной силы законам, ухудшающим положение субъектов права»[5].

Изучение арбитражной практики показало, что суды ни в одном из судебных актов не сослались на неконституционность п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ, а применили его при разрешении конкретных дел, отказав в иске за пропуском срока исковой давности. Поэтому в данной ситуации только постановление Конституционного Суда РФ, признавшего неконституционность именно п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ, а не какой-либо иной нормы, может исключить на практике применение данной статьи, противоречащей Конституции РФ. Признание Конституционным Судом РФ не соответствующими Конституции РФ иных норм права, не является основанием для выводов судов о несоответствии Конституции РФ п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ. Признание неконституционными иных норм права, придающих обратную силу закону, ухудшающему положение субъектов права, может только навести на мысль о том, что, поскольку норма (п. 2. ст. 2 ГК РФ) также ухудшает положение субъектов права, то и она является неконституционной.

Законодательство обязывает суды в каждом конкретном случае при рассмотрении дел, если они приходят к выводу о неконституционности нормы права, примененной или подлежащей применению, обращаться с запросом в Конституционный Суд РФ для проверки этой нормы на соответствие Конституции РФ, чтобы при признании нормы неконституционной ее применение на территории РФ было исключено.

Возможен также другой путь решения данной проблемы – внесение изменения в законодательство.

Частью 1 ст. 104 Конституции РФ предусмотрен исчерпывающий круг субъектов, наделенных правом законодательной инициативы. К ним относятся Президент РФ, Совет Федерации, члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, Правительство РФ, законодательные (представительные) органы субъектов РФ.

Поскольку поправки в ст. 181 ГК РФ были приняты по инициативе и при активном участии перечисленных выше субъектов, то вполне очевидно, что они с такой законодательной инициативой не выступят.

Согласно указанной статье Конституции РФ право законодательной инициативы принадлежит также высшим судебным органам – Конституционному Суду РФ, ВС РФ, ВАС РФ по вопросам их ведения. Они в ходе своей деятельности обязаны контролировать действие применяемых законов, выявлять их недостатки, определять пути их улучшения и на этой основе вносить предложения по совершенствованию законодательства. В данной ситуации указанные органы могли бы реализовать право законодательной инициативы и внести соответствующий законопроект в Государственную Думу РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 10 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ» ВАС РФ принадлежит право законодательной инициативы по вопросам его ведения, что позволяет ему обратиться с такой инициативой об отмене закона (п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ), придающего обратную силу п. 1 ст. 181 ГК РФ. На мой взгляд, реализация данного полномочия ВАС РФ является сомнительной, поскольку инициатива изменений, сокращающих срок исковой давности и придающих обратную силу данному закону, исходила от Президента РФ и данные изменения преследовали политические цели.

Таким образом, из сложившейся ситуации видится только 
2 пути выхода: в идеальном варианте закон должен быть изменен в установленном порядке (это более длительный и сложный путь), либо до внесения соответствующих изменений – скорректирован судебной практикой.

В связи с тем, что международные нормы оказывают все более возрастающее влияние на практику применения судами внутреннего законодательства, оценка рассматриваемых положений закона должна быть проведена и с учетом международных обязательств РФ.

Думается, положения п. 2. ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ, придающие обратную силу изменениям, внесенным в п. 1 ст. 181 ГК РФ, не соответствуют не только Конституции РФ, но и противоречат правилам международных договоров. Применение сокращенного срока исковой давности, установленного указанными выше нормами, приводит к нарушению прав на защиту, чем ущемляется имущественная сфера лиц, что может явиться поводом для обращения к международным судебным органам за защитой нарушенных прав и законных интересов при условии исчерпания внутренних средств защиты. Такое обращение, например, в Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ), думается, позволяет надеяться на положительный исход разрешения спора в свете решений, принимаемых данным судом.

Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы России. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Таким образом, международному договору отдается приоритет перед национальным законодательством.

Среди международных договоров, имеющих более широкое применение и оказывающих наиболее значительное влияние на правовую систему РФ, можно назвать Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод 1950г. (далее – Конвенция) и Протоколы к этой Конвенции 1952 г.

Подписав и ратифицировав Конвенцию, Россия тем самым согласно п. 1 ст. 46 Конвенции признала юрисдикцию ЕСПЧ и обязательный характер исполнения его решений. РФ также признала, что в вопросах толкования Конвенции и Протоколов к ней приоритетом пользуется прочтение Конвенции ЕСПЧ.

Необходимо подчеркнуть, что с этого момента в силу требований Конституции РФ (ч. 4 ст. 15) для российской правовой системы приобрел огромное значение учет прецедентной практики Страсбургского Суда. Постановления ЕСПЧ (как нормоустанавливающие толкования Конвенции) имеют для нашей правовой системы теперь такое же (даже гораздо большее) значение, как и решения российских высших судов – Конституционного, ВС и ВАС РФ.

Решения ЕСПЧ влекут за собой изменения в общих подходах судов к толкованию норм российского права. Отмечается существенное влияние прецедентов ЕСПЧ на российскую правовую систему, в первую очередь на судебную практику. Конституционный Суд РФ в своих актах все чаще ссылается, как на источник права, на Конвенцию и Протоколы к ней, а как на источник толкования права – на практику ЕСПЧ.

С учетом этого ВАС РФ в информационном письме от 20 декабря 1999 г. № С1-7/СМП-1341 «Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие» призвал арбитражные суды учитывать подходы, выработанные ЕСПЧ, при применении норм права.

Таким образом, арбитражные суды РФ, разрешая имущественные споры, должны, ориентируясь на европейские стандарты как универсальную шкалу ценностей, применять нормы Конвенции с учетом судебных решений ЕСЧП, имеющих прецедентный характер.

Международные нормы о защите права собственности содержатся в Протоколе № 1, дополняющем Конвенцию. Главным положением Конвенции, содержащим гарантию имущественных прав физических и юридических лиц, является ст. 1 Протокола 
№ 1, которая сформулирована следующим образом: «Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права».

Данная норма не дает четкого понятия имущества, что сделано, по всей вероятности, намеренно. Такой подход, основанный на отказе от заведомо строгого определения, позволяет через расширительное толкование увеличивать спектр прав, защищаемых Конвенцией, с учетом эволюции в обществе и экономике государств-участников.

В последующем ЕСПЧ в своих решениях[6] конкретизировал понятие «имущество», указав, что по существу ст. 1 Протокола гарантирует «право собственности». В своей дальнейшей деятельности ЕСПЧ, неоднократно толкуя ст. 1 Протокола № 1, постепенно детализировал современное европейское понимание стандартов права собственности и способов его защиты.

Таким образом, сфера применения указанной нормы постоянно расширяется, с каждым решением ЕСПЧ туда вовлекаются новые имущественные интересы. По оценкам некоторых исследователей, результатом такого развития может стать переход от понятия собственности к гораздо более широкому понятию, включающему всю совокупность интересов экономического характера[7].

На что также обращает внимание руководитель сектора международного частного права ВАС РФ профессор Нешатаева Т. Н.: «Следует учитывать, что в отличие от трактовки ГК РФ, понятие «собственность», содержащееся в Конвенции, основано не на вещной концепции права, а на ценностной»[8]. Для последней характерно распространение институтов права собственности и способов его защиты на все оборотоспособные объекты, обладающие признаками экономической ценности, вне зависимости от материальной или нематериальной природы данных объектов.

На данный момент истолкование и применение данного положения ЕСПЧ осуществляется в достаточно широких рамках и охватывает защиту максимального числа гражданских благ. В частности, ЕСЧП высказал мнение, что термин «имущество» относится ко всем «закрепленным правам», которые может доказать заявитель. Так, по утверждению ЕПСЧ, сделанного в решении по делу «Ван Марле и другие против Нидерландов», в сферу действия ст. 1 Протокола попадает любое частное право, представляющее имущественную ценность, и, следовательно, имущество в смысле первой фразы ст. 1 Протокола[9].

Из анализа конкретных решений видно, что к имуществу ЕСЧП относит такие активы частного права, не являющиеся физической собственностью, как право на акции, денежные требования, основанные на договоре или деликте, право аренды на недвижимость или землю.

В решениях ЕСПЧ в рамках ст. 1 Протокола № 1 как имущество были расценены также некоторые экономические требования, основанные на публичном праве, такие как, пенсионные, страховые выплаты иные социальные пособия, а также лицензии на осуществление хозяйственной деятельности, клиентура аудитора или адвоката и прочее.

Суд неоднократно констатировал нарушение ст. 1 Протокола № 1 вследствие отказа государства, либо задержки в исполнении решений судов по выплате денежных сумм заявителям. Судебное решение в истолковании ЕСПЧ относится к категории собственности, если оно не исполняется, происходит фактическое лишение собственности, не основанное на законе, и не допустимое с точки зрения Протокола № 1.

Обобщая сказанное, можно заключить, что если право, на которое ссылается заявитель, представляет собой имущественную ценность, если нарушением этого права затрагиваются экономические интересы лица, то оно рассматривается как имущество в рамках ст. 1 Протокола № 1 и защищается ЕСПЧ. ЕСПЧ в каждом конкретном случае продолжает расширительно толковать понятие «имущество», которое гарантируется ст. 1 Протокола № 1.

Таким образом, широкое толкование ЕСПЧ понятия «имущество» позволяет, думается, отнести сюда и имущество, перешедшее к контрагенту по ничтожным сделкам, а также права требования обязательственного характера, вытекающие из совершения ничтожных сделок. Они, несомненно, представляют собой имущественную ценность в свете решений ЕСПЧ, и подлежат его защите. При совершении ничтожных сделок защита нарушенного права осуществляется посредством применения последствий недействительности таких сделок – реституции, то есть возврату всего полученного по недействительной сделке. Отказ в защите права (то есть в возврате всего утраченного по ничтожной сделке имущества) приводит к умалению имущественной сферы пострадавшего лица и означает противоправное лишение его права собственности. Что можно вполне трактовать как нарушение п. 1 Протокола № 1 Конвенции.

Однако следует отметить, что право собственности в его истолковании ЕСЧП не абсолютно и может быть ограничено государством при соблюдении определенных условий.

Во-первых, государство имеет право вмешиваться в осуществление имущественных прав только во имя общих (публичных) интересов общества. Критерии, допускающие такое вмешательство, заложены в тексте самой ст. 1 Протокола № 1, а также истолкованы в конкретных решениях ЕСПЧ.

Во-вторых, при решении вопроса о полномочиях государства на ограничение собственности ЕСПЧ устанавливает, было ли при этом соблюдено справедливое равновесие между требованиями общественного интереса и требованиями защиты основных прав частных лиц. На основании чего суд делает вывод о наличии или отсутствии нарушения в конкретном деле ст. 1 Протокола № 1. Практика ЕСПЧ показывает, что Суд признает нарушение только тогда, когда имеет место значительный дисбаланс, крайне серьезно отражающийся на правах заинтересованных лиц. Отсутствие такого равновесия констатируется ЕСПЧ как чрезмерное бремя, возложенное на собственника противоправно.

В исследуемом нами случае, думается, нельзя оправдать общественными интересами лишение права граждан на защиту по требованиям, вытекающим из ничтожных сделок, путем сокращения более чем в 3 раза срока исковой давности по таким сделкам и придание данной норме обратной силы. В данном случае получается дисбаланс, отсутствие справедливого равновесия между интересами общества, с одной стороны, и интересами частных лиц, права которых нарушены совершением ничтожных сделок, с другой стороны. Для лиц, которые лишились в результате ничтожных сделок своего имущества, потеря защиты своих прав по требованиям, вытекающим из ничтожных сделок, ввиду сокращения срока исковой давности, серьезно отразилась на их имущественной сфере. Что можно трактовать как чрезмерное бремя, возложенное на собственника противоправно и, соответственно, как нарушение ст. 1 Протокола № 1.

В-третьих, ограничение права собственности в целях общего (публичного) интереса в соответствии со ст. 1 Протокола № 1 должно быть выражено путем закрепления в национальном законе. При этом, как подчеркивает Нешатаева Т. Н. , наличие законодательного оформления не является панацеей от нарушения указанной нормы. Дело в том, что подобный закон должен соответствовать определенным качествам, предъявляемым к нему международными принципами верховенства права: закон должен быть ясным, определенным, без обратной силы, не допускающим двусмысленного толкования[10].

В нашем случае, исследуемые нормы как раз не соответствует указанным критериям, поскольку закон (п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ) придает обратную силу п. 1 ст. 181 ГК РФ, не является ясным (определенным), что, как следствие, приводит к различным толкованиям.

Сказанное позволяет сделать вывод, что в случае неизменения ситуации с применением новой редакции ст. 181 ГК РФ, при соблюдении определенных условий (в частности при исчерпании всех внутренних средств защиты) гражданам и юридическим лицам для защиты своих нарушенных прав остается только одно средство – прибегнуть к международным процедурам путем обращения в ЕСПЧ.

В завершение обзора подведем некоторые итоги.

1. Изучение и анализ судебной практики показали отсутствие единообразия в толковании и применении федеральными арбитражными судами округов новой редакции п. 1 ст. 181 ГК РФ, что объясняется неясностью формулировки переходных положений, установленных п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ.

2. Пункт 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ, придающий обратную силу закону, сократившему срок исковой давности по ничтожным сделкам с 10 до 3 лет, противоречит Конституции РФ, а также международно-правовым нормам, поскольку лишает управомоченных лиц права на защиту, гарантированную Основным Законом.

Следовательно, данная норма не должна применяться судами. К правоотношениям, возникшим до вступления в силу ФЗ № 109-ФЗ, подлежит применению 10-летний срок исковой давности, установленный прежней редакцией п. 1 ст. 181 ГК РФ.

В связи со сказанным п. 2 ст. 2 ФЗ № 109-ФЗ должен быть отменен.

3. В п. 1 ст. 181 ГК РФ следует внести изменения, увеличив данный срок, если не до 10 лет, то, как минимум, до 5–6 лет. Полагаем, что срок исковой давности по ничтожным сделкам не подлежал сокращению (правовым системам известны и более длительные сроки исковой давности – в 20, 30 лет).

При определении размера сроков следует исходить из баланса интересов, защищаемых благ; по ничтожным сделкам в первую очередь должны защищаться интересы лиц, пострадавших при совершении сделок, проведенных с явными нарушениями закона, срок исковой давности по таким сделкам должен быть длительным.

 

 



[1] Сарбаш С. В. Проблемы сокращения сроков исковой давности // ЭЖ-Юрист. 2005. № 37. С. 3.

[2] Грось Л. О применении срока исковой давности по требованиям, вытекающим из недействительности ничтожных сделок // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 1. С. 12.

[3] Чернышев Г., Лавров Д., Костенко А. Неупорядоченный порядок // ЭЖ-Юрист. 2005. № 31. С. 5.

[4] Грось Л. Указ. соч. С. 12.

[5] Там же.

[6] Решения ЕСПЧ см. на сайте: адрес в Интернете: http://wwwechrcoeint, а также в Бюллетене Европейского Суда по правам человека (ежемесячное российское издание), г. Москва. Также см.: Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2003 г. / науч. ред.-сост. 
Ю. Ю. Берестенев, М. В. Виноградов ; пер. с англ. В. А. Власихин. М., 2005; Также см.: Европейский Суд по правам человека. Избранные решения : в 2 т. Т. 1. М., 2000 ; Т. 2. М., 2001.

[7] Лобов М. Защита имущественных прав в рамках Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод // Роль конституционных судов в обеспечении права собственности. М., 2001. С. 120.

[8] Нешатаева Т. Н. Защита собственности в Европейском Суде по правам человека и арбитражных судах РФ // Арбитражная практика. 2006. № 3. С. 89.

[9] Лобов М. Указ. соч. С. 120.

[10] Нешатаева Т. Н. Указ. соч. С 90.