Обзоры практики

А. Кокоурова

студентка 5-го курса

Юридического института ИГУ

 

ОБЗОР

по результатам обобщения практики рассмотрения

судами дел, связанных с возмещением убытков

 

Анализируя судебную практику, можно прийти к выводу, что наиболее распространенным способом защиты гражданских прав, предусмотренным в ст. 12 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), является возмещение убытков. Этот факт связан с «универсальностью» данного способа, так как может применяться к различным видам материально-правовых отношений.

Статья 15 ГК РФ содержит легальное определение убытков, под которыми понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В отличие от ранее действовавшего ГК РСФСР и Основ гражданского законодательства СССР и республик 1991 г., в новом ГК РФ законодатель дает более широкое определение. В ранее действовавшем законодательстве под убытки подпадали фактически понесенные расходы, в настоящее же время убытки – более широкое понятие. Кроме того, ГК РФ предусматривает право лица, чьи права нарушены, требовать полного возмещения причиненных убытков. Таким образом, мы видим, что законодатель пошел иным путем, чем в ГК РСФСР, где наряду с правом истца была предусмотрена обязанность причинителя вреда возместить нанесенные убытки.

В силу указанных новелл и как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд, при доказанности нарушения права, может по требованию истца обязать ответчика выплатить ему в порядке компенсации убытков, в части реального ущерба, те расходы, которые истцу еще предстоит понести для восстановления своего права, а также неполученный доход. Конечно, в этом случае необходимо будет обосновать размер убытков, но не вызывает сомнения само право требовать компенсации предстоящих расходов.

Также нельзя обойти вниманием размер возмещения. Пункт 1 ст. 15 ГК РФ сформулирован на основе принципа диспозитивности, т. е. по общему правилу возмещение убытков осуществляется в полном объеме, если иное не предусмотрено законом или договором. Анализируя норму ГК РФ, можно сделать вывод, что ограниченная ответственность наиболее характерна для договорных обязательств (ст. 547, п. 2 ст. 777, п. 2 ст. 796), а вот для внедоговорных, напротив, присущ полный размер возмещения, так, ст. 1064 ГК РФ императивно закрепляет полное возмещение вреда.

В выше приведенных примерах мы видим, что законодатель использует такие понятия, как «убытки», «ущерб» и «вред». Данные понятия необходимо разграничить, хотя в быту они зачастую отождествляются.

Во-первых, термин «убыток» употребляется только во множественном числе, и связано это с тем, что в понятие «убытки» включается реальный ущерб и упущенная выгода (ст. 15 ГК РФ); во-вторых, убытки возмещаются, как правило, при наличии имущественных отношений и в денежном выражении. Следовательно, ущерб – это составная часть убытков, но, с другой стороны, если законодатель устанавливает невозможность взыскания упущенной прибыли, то понятия «убытки» и «ущерб» являются синонимами. В-третьих, данные термины зачастую указывают на существование договорных правоотношений.

Термин «вред» чаще применяется при регулировании так называемых деликтных обязательств (например, п. 6 ст. 8 ГК, гл. 59 ГК и др.). Вред может быть причинен не только имуществу, но и личности (чести и достоинству) гражданина, имуществу или деловой репутации юридического лица. Вред возможно возместить в натуре путем предоставления вещи того же рода и качества, исправления повреждений, опровержения сведений, порочащих деловую репутацию, и т. д., путем компенсации гражданину морального вреда, а также путем возмещения убытков гражданину или юридическому лицу[1].

Кроме того, исследуя исковые требования, необходимо отметить, что довольно часто встречается такая ошибка: истцы требуют «взыскать убытки и упущенную выгоду», из этого можно сделать вывод, что истцы просят привлечь ответчика к двойной форме гражданско-правовой ответственности. Законодатель установил, как было отмечено ранее, что убытки – это реальный ущерб и упущенная выгода, следовательно, говоря об убытках, нужно понимать обе составные части. А в исковых заявлениях следует уточнять, в какой части убытков требуется возмещение.

Вообще, необходимо отметить, что вопрос об убытках рассматривается в рамках гражданско-правовой ответственности, которой посвящена гл. 25 ГК РФ. Условиями ее наступления являются:

1) противоправное поведение нарушителя;

2) наличие убытков или вреда;

3) наличие причинной связи между противоправным поведением и наступившими вредоносными последствиями;

4) наличие вины нарушителя.

Таким образом, установление судом факта наличия убытков является одним из оснований для привлечения к гражданско-правовой ответственности – возмещению убытков, которая по своему характеру является компенсацией лицу, чьи права нарушены, что вытекает из ст. 15 ГК РФ.

Однако, чтобы взыскать убытки, необходимо обратиться в суд, который, в свою очередь, должен установить факт наличия потерь, т.е. убытков, на основании которых будет производиться взыскание. Именно здесь и происходят практические проблемы. В связи с тем, что понятие убытков дается через оценочную категорию, которая прослеживается в ст. 15 ГК РФ, а также п. 11 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8: размер неполученного дохода (упущенной выгоды) должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено. То есть лицу, обратившемуся с исковым заявлением о возмещении убытков, необходимо доказать наличие потерь, иначе данные потери не приобретут правовой статус убытков. Следовательно, при недоказанности наличия убытков суд откажет в удовлетворении данных требований.

Кроме этого, нельзя забывать о принципах судопроизводства. Так, принцип состязательности в гражданском процессе требует, чтобы лицо, требующее взыскания убытков, более тщательно подходило к разработке стратегии ведения дела под угрозой проигрыша судебного процесса. Необходимо при подготовке к процессу не забывать о распределении обязанности по доказыванию, предусмотренной ст. 56 ГПК РФ.

Таким образом, для успешного исхода дела по возмещению убытков следует учитывать не только нормы материального права, но и процессуального. Для этого необходимо обратиться к такому межотраслевому институту, как доказательственное право. При этом в рассматриваемом контексте для нас наибольший интерес представляют такие понятия, как предмет доказывания, обязанность по доказыванию, требования относимости и достаточности доказательств[2].

Легальное определение термина «предмет доказывания» в законодательстве отсутствует, но его правильное определение является обязательным в процессе доказывания. Так, анализируя теоретическую литературу, можно прийти к выводу, что предмет доказывания – это материально-правовые факты, которые имеют юридическое значение. Таким образом, можно выделить следующую совокупность юридических фактов, которые должны быть установлены в ходе судебного разбирательства:

1. Противоправное поведение причинителя убытков или вреда, т.е. поведение, которое нарушает нормы материального права, при этом можно выделить три основных вида противоправного поведения: деликт (ст. 1064 ГК), неисполнение и ненадлежащее исполнение обязательств (ст. 393–395 ГК), действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов установлены (1069 и 1071 ГК). Но и при установлении данного факта необходимо учитывать некоторые аспекты. Так, если между истцом и ответчиком были договорные правоотношения, в результате которых возникло требование по возмещению вреда, то необходимо также устанавливать факт наличия этих правоотношений (например, предоставить договор).

Рассмотрим пример из практики:

 

Кировским районным судом было отказано в удовлетворении исковых требований Я. к Главному Управлению юстиции по Иркутской области по возмещению убытков в связи с не доказанностью наличия противоправного поведения со стороны ответчика. Истец утверждал, что судебные приставы-исполнители в течение трех лет не исполняли решения Братского городского суда, в результате чего истцу был причинен ущерб в размере 
12 774 руб. Ответчик исковые требования истца не признал, суду пояснил, что истец не указал, какие конкретно неправомерные действия (бездействие) судебных приставов-исполнителей явились причиной нарушения его прав. Из материалов исполнительного производства следует, что судебным приставом-исполнителем принимались меры по аресту и реализации имущества ОАО «Б.». Общая сумма взыскания по заработной плате и индексации заработной платы составляла 3 567 361 руб. по 324 исполнительным листам. За счет ареста и реализации имущества исполнено 300 исполнительных документов на общую сумму 3 356 721 руб. В пользу Я. взыскано 9060 руб. Несвоевременность исполнения судебного решения по делу Я., как пояснила представитель ответчика, связана с объективными причинами, а именно – время, затраченное для проверки имущества должника-организации первой и второй очереди в соответствии со ст. 59 Федерального Закона РФ «Об исполнительном производстве», арест имущества должника третьей очереди, направление в Федеральное управление по делам о несостоятельности и банкротству уведомления о наложении ареста на имущество третьей очереди, реализация имущества с торгов. Кроме того, в судебном заседании были предоставлены иные доказательства, подтверждающие отсутствие в действиях приставов-исполнителей признаков противоправного поведения. Истец же не предоставил доказательств противоправности поведения судебных приставов, а строил свою доказательственную стратегию на затяжном исполнительном производстве. Суд не принял данное доказательство во внимание и не признал в действиях приставов-исполнителей признаков противоправности.

 

Также можно привести в пример гражданское дело по иску Г. и К. к администрации г. Иркутска о взыскании материального ущерба:

 

В обоснование исковых требований указано что, до 1991 г. истцам – Г., К. и другим лицам на праве собственности принадлежал дом № 3, располагавшийся по ул. Миронова в г. Иркутске. Г. принадлежала доля в размере 5/8 от указанного дома, К. – 1/8 от указанного дома. В 1991 г. по решению Иркутского городского исполкома было произведено принудительное отчуждение земельного участка с находящимися на нем строениями и вышеуказанным домом для нужд ПО «В.», без согласия истцов. В 1992 г. был произведен снос всех строений, принадлежавших истцам и находившихся на указанном земельном участке. Согласно действовавшему законодательству обязанность по выплате истцам компенсационных выплат за снос принадлежащих им строений была возложена на ПО «В.», которое было обязано выплатить денежные средства истцам до сноса строений. Однако ПО «В.» возложенной на него обязанности по выплате денежных средств истцам не выполнило. Истцы обратились с соответствующим иском к ПО «В.» в Свердловский районный суд г. Иркутска, который своими решениями взыскал в пользу истцов денежные средства в качестве компенсации за снос принадлежащих истцам строений, с их последующей индексацией. Задолженность ПО «В.» перед истцами по решениям Свердловского районного суда г. Иркутска составляла: перед Г. – 72 502,20 рубля; перед К. – 4 856,30 рубля. Исполнительное производство по взысканию указанных денежных средств с ПО «В.» в пользу истцов, возбужденное Подразделением службы судебных приставов Свердловского района г. Иркутска, не принесло положительных результатов, поскольку погашение задолженности перед истцами производится в соответствии с законом в пятую очередь, после полного погашения задолженностей предыдущих очередей. При таких обстоятельствах истцы полагали, что их права нарушены. Они считали, что Администрация г. Иркутска, в соответствии со ст. 399 ГК РФ, должна нести перед ними субсидиарную ответственность по выплате в пользу истцов компенсации за снос принадлежащих им строений за ПО «В.» в размере непогашенной задолженности ПО «В.» перед истцами с учетом индексации по день выплаты долга. Представитель ответчика требования истцов не признал, т.к. правовых оснований возложения обязанности по выплате компенсаций не было. Администрация не нарушала законодательства, а, следовательно, в ее действиях не было противоправного поведения. Кроме того, истцы сами заявляли, что по ранее действующему законодательству выплаты должно было осуществлять ПО «В.». Никаких доказательств в обоснование противоправного поведения со стороны Администрации истцы предоставить не смогли.

 

Таким образом, факт противоправного поведения ответчика должен быть установлен, иначе, как в приведенных примерах, в удовлетворении иска будет отказано.

Для того чтобы доказать противоправность поведения, следует, во-первых, ссылаться на нормы права, которые устанавливают тот образец поведения, которому должно соответствовать поведение ответчика, во-вторых, нужно доказать, что действия ответчика противоречат требованиям закона.

2. Наличие убытков или вреда: все потери, которые понесло потерпевшее лицо, подпадающие под понятие убытков.

Особую сложность на практике составляет доказывание наличия убытков в части упущенной выгоды. Убытки в виде упущенной выгоды являются неполученными доходами, следовательно, истцу необходимо доказать, что получение этих доходов являлось реальным. В противном случае получится, что истец не понес убытков вообще, поскольку у него не было реальной возможности увеличения имущественной массы.

 

Так, Кировским судом было рассмотрено дело по иску К. к Главному управлению Министерства юстиции по Иркутской области, Министерству финансов РФ в лице Управления федерального казначейства Министерства финансов РФ по Иркутской области о возмещении убытков. Истец утверждал, что пристав-исполнитель произвел арест и изъятие имущества по исполнительному листу, вынесенному по гражданскому делу в отношении его жены, в результате чего было арестовано и изъято имущество, оформленное на истца, в числе которого был телевизор «Панасоник», электрическая пишущая машинка «Оливети», телефонный аппарат с автоответчиком «Панасоник», бруса, пряжи, а также автомобиль и прицеп. Изъятие автомобиля и прицепа привело к недополученной прибыли. Истец утверждал, что он заключил договор аренды вышеуказанных автомобиля и прицепа с индивидуальным предпринимателем, в лице его жены, по которому должен был получить 162 000 руб. в течение 18 месяцев из расчета 9000 руб. в месяц, но в результате ареста истец понес убытки. В обоснование своих исковых требований истец представил договор аренды и квитанции по уплате его женой подоходного налога. В опровержение исковых требований ответчик предоставил акты ареста, из которых следовало, что действительно было произведен арест и изъятие указанного имущества, кроме автомобиля. Также указал, что в силу ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является совместной их собственностью, независимо от того, на чье имя оно зарегистрировано. Кроме того, К. знал о совершенных судебным приставом-исполнителем действиях, однако ни в ходе исполнительного производства, ни при рассмотрении жалобы на действия судебного пристава-исполнителя Иркутским районным судом не заявлял самостоятельных требований о снятии ареста с принадлежащего ему имущества, не оспаривались им действия судебного пристава-исполнителя, сделки, заключенные по реализации спорного имущества. На момент рассмотрения данного гражданского дела между супругами не произведен раздел совместно нажитого имущества, не определена доля К. в указанной собственности, не выделено в натуре конкретное имущество, принадлежащее на праве единоличной собственности К. Суд отказал в удовлетворении иска, указав, что квитанции, предоставленные истцом, не могут служить подтверждением регистрации указанного выше договора аренды транспортного средства в налоговых органах, также как оплаты налога К. с доходов по договору аренды транспортного средства. Кроме того, судом установлено, что автомобиль, зарегистрированный на имя К., не изымался из его пользования, не было наложено запрещение на использование данного автомобиля. Сведения о предполагаемой выплате вознаграждения К. по договору аренды транспортного средства по итогам года противоречат условиям договора и не могут быть признаны достоверными.

 

Из вышеприведенного примера видно, что истец не смог предоставить доказательств наличия убытков в виде упущенной выгоды, которые бы достоверно подтверждали, что он должен был получить прибыль, но по не зависящим от него обстоятельствам получение стало невозможным.

3. Причинно-следственная связь между противоправным поведением причинителя и наличием убытков, при этом данная связь должна быть прямой, с точки зрения теории прямой и косвенной связи. Причинно-следственная связь между фактом нарушения права и убытками должна обладать следующими характеристиками: 1) причина предшествует следствию, 2) причина является необходимым и достаточным основанием наступления следствия. То есть именно факт нарушения права ответчиком, и только он, явился причиной несения убытков истцом. Истец должен доказать, что другие обстоятельства никоим образом не влияли на возникновение убытков.

 

В Кировском районном суде было рассмотрено дело по иску Т. к Б. Истец требовал возвращения суммы долга с процентами за пользование чужими средствами, а также возникших в связи с не отдачей долга убытков. В обосновании требований в части убытков истец заявил, что на покупку стоматологической установки, которая впоследствии была продана в рассрочку Б., он брал деньги в долг у З. в сумме 128 000 рублей и решением Свердловского районного суда от 21.02.02 с него в пользу З. взыскано 99 299,90 рублей. Согласно Постановлению о взыскании исполнительского сбора от 25.03.02 он должен уплатить исполнительский сбор в размере 7 %, что составляет 6740,29 рублей, а поскольку эти убытки возникли в связи с невозвратом ему долга Б., просит взыскать убытки в указанной сумме. Также истец просил взыскать 170 рублей за справку о курсах валют. Истец предоставил суду нотариально заверенную расписку Б. о выплате в рассрочку стоимости стоматологического оборудования и полную калькуляцию задолжности Б. перед Т., которая действительно подтверждала наличие договорных отношений и задолжности со стороны ответчика. В части возврата долга и процентов за пользование чужими денежными средствами иск был удовлетворен, что касается возмещения убытков, то суд отказал, ссылаясь на отсутствие причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и причиненными убытками, поскольку данную сумму Т. должен уплатить в связи с неисполнением обязательства перед З. Кроме этого, данные убытки не вытекают из обязательства сторон по данному спору, рассматриваемому судом.

 

Приведем другой пример:

 

Кировским судом было рассмотрено дело по иску С. А. к УВД Иркутской области о возмещении материального вреда в связи с ненадлежащим расследованием кражи автомобиля. Истица считала, что оперативно-розыскная деятельность по обнаружению автомобиля и ее похитителя была осуществлена не надлежащим образом, что подтверждают предоставленные истицей доказательства в виде писем прокурора, обязывающих начальника Черемховского ГОВД провести в связи с нераскрытием преступления должностные расследования в отношении сотрудников криминальной милиции, осуществлявших расследование данного преступления. Таким образом, истица полагала, что возместить вред обязано УВД Иркутской области. Суд отказал в удовлетворении иска, ссылаясь на отсутствие причинно-следственной связи между причиненным вредом и действиями сотрудников правоохранительных органов: «Из требований истицы следует, что между ненадлежащим расследованием и ущербом имеет место косвенная причинная связь. Однако таковая не может считаться юридически значимой, а потому не может учитываться в качестве условия ответственности. Истицей и ее представителями не принято во внимание, что взаимосвязь причины и следствия – объективно существующая разновидность взаимосвязи явлений, которая характеризуется тем, что в конкретной ситуации из двух взаимосвязанных явлений одно (причина) предшествует другому и порождает его, а другое (следствие) всегда является результатом первого» (цитата из судебного решения).

 

Из приведенных примеров видно, что между действиями ответчика и причиненными истцу убытками нет прямой непосредственной связи, в результате которой одно вытекает из другого.

Наиболее сложным является доказывание причинно-следственной связи между противоправным действием и упущенной выгодой, суд должен оценить предпринятые истцом для получения упущенной выгоды меры и сделанные с этой целью приготовления (п. 4 ст. 393 ГК РФ). Здесь возможны два принципиально разных варианта: а) доходы должны быть получены от контрагента, нарушившего право истца. Причинно-следственная связь между нарушением права и причинением убытков весьма наглядна и не нуждается в специальном доказывании; б) доходы должны быть получены от контрагента по другому обязательству. Наличие причинно-следственной связи здесь не так очевидно. Поэтому истцу необходимо доказать, что нарушение права его контрагентом по одному обязательству повлекло невозможность получения дохода по другому обязательству. Для этого необходимо исключить влияние посторонних факторов. В таких делах суд с особой тщательностью проверяет предпринятые истцом меры для получения упущенной выгоды, а также сделанные для этого приготовления.

Для доказывания причинно-следственной связи истцом могут быть представлены заключенные договоры с другими контрагентами, которые не были исполнены истцом ввиду неисполнения либо ненадлежащего исполнения своих обязанностей ответчиком.

4. Размер убытков. Установление самого факта наличия убытков еще не компенсирует те потери, которые перенес истец, следовательно, встает необходимость установления размера убытков, который определяется характером последствий противоправного поведения. Как указывалось выше, убытки состоят из реального ущерба и неполученного дохода, таким образом, расчет должен производиться по двум частям отдельно. Кроме этого, все производимые расчеты должны быть обоснованы с точки зрения закона и (или) договора.

На практике размер реального ущерба доказывается легче, что связано с наличием разнообразных доказательств, достоверно подтверждающих размер понесенных или будущих расходов, в связи с нарушением права, порчи или утраты имущества (договор, накладные, справка-счет, справка о стоимости аналога утраченного имущества, заключение эксперта о стоимости имущества, товарный чек и т.д.).

 

Куйбышевский суд удовлетворил иск К. А. к индивидуальному предпринимателю Р. Р. о возмещении убытков по договору купли-продажи в рассрочку компьютера. Между истцом и ответчиком был заключен договор, по которому К.А. должна была выплачивать стоимость компьютера по графику погашения задолжности, который прилагался к договору. После полного погашения ответчик должен был передать компьютер в собственность истицы. К. А. произвела три оплаты. Последний платеж не был произведен, т.к. место нахождения офиса Р. Р. изменилось, а о новом адресе истица не была уведомлена. В силу выше описанных обстоятельств истица просила суд взыскать с ответчика убытки в размере стоимости компьютера 15 022 руб. В судебном заседании истица в обоснование размера своих требований предъявила доказательства в виде договора купли-продажи с ответчиком с приложением, устанавливающим график платежей, товарные чеки, подтверждающие факт осуществления трех платежей и их размер. На основании этих доказательств суд удовлетворил требования истицы в полном объеме.

 

Однако бывают и случаи, когда суд не учитывает имеющиеся в деле доказательства, обосновывающие размер убытков.

 

Так, Кировским районным судом было рассмотрено дело по иску К. И. к УВД Иркутской области, Восточно-Сибирскому региональному управлению по борьбе с организованной преступностью, Министерству финансов РФ, Министерству Внутренних дел РФ о возмещении материального ущерба. К.И. приобрел автомобиль Тойота Ленд Краузер, который впоследствии был изъят правоохранительными органами на основании возбужденного уголовного дела об угоне автомобиля. В дальнейшем уголовное дело было приостановлено, но судьба автомобиля не была решена. Таким образом, К. И. был лишен возможности пользоваться своим автомобилем. На основании этого истец требовал возмещения стоимости автомобиля в размере 87 млн. неденоминированных рублей. В обоснование стоимости автомобиля истец представил расписку, которую ему выдал продавец автомобиля в подтверждение получения от истца покупной цены автомобиля. Также истец предоставил справку-счет об оплате стоимости автомобиля, но размер цены был ниже – 40 млн. неденоминированных рублей. Суд, в свою очередь, вынося решение, не учел ни одно из названных доказательств размера стоимости автомобиля, при этом не обосновав никак непринятие во внимание этих доказательств. Только отметил, что стоимость в размере 87 млн. рублей «на 1997 г., в размере, эквивалентном 27 000 долларов США, суд находит необоснованными, поскольку им приобреталась автомашина 1993 г. выпуска». Вопрос о справке-счете вообще никак не отражен в судебном решении, что не соответствует процессуальному законодательству. Решая вопрос о размере возмещения ущерба, суд исходил из стоимости автомобиля марки Тойота Ленд Краузер, 1993 года выпуска, с усредненным годовым пробегом, в сумме 15 461 доллар США, что подтверждалось справкой Сибсервис-авто Государственного предприятия Консультационный центр «Автоэкспертиза».

 

Что касается упущенной выгоды, то при определении ее размера необходимо руководствоваться п. 11 совместного постановления Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля1996 г. № 6/8, в соответствии с которым размер упущенной выгоды должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено. Упрощается дело, если в силу профиля деятельности заключение однотипных договоров является повседневной практикой для лица, чье право нарушено. В этом случае определение и доказывание размера упущенной выгоды существенно облегчается, т.к. можно предоставить обоснованные расчеты не полученной выгоды.

Кировским судом было удовлетворено исковое требование ООО «Аптека В.» к Ч. А., в квартире которой произошел пожар, в результате чего истцу были причинены убытки. Истец требовал возмещения реального ущерба и неполученного дохода. В обоснование размера неполученного дохода истец представил расчеты упущенной выгоды – сумму дохода за период с 1 января по 20 марта прошедшего года, который истец мог бы получить при обычных условиях хозяйственной деятельности, если бы его право не было нарушено. Эта сумма составила 246 643 руб. 75 коп. Она слагалась из среднего арифметического дохода, полученного от деятельности филиала истца за данный период времени за два предыдущих года. Сумма полученного дохода за предыдущие два года подтверждалось бухгалтерской отчетностью истца: исследованными в судебном заседании балансовой ведомостью, приходными накладными на товар, кассовой книгой. Упущенная выгода исчислена, исходя из среднего дохода за данный промежуток времени за два предыдущих года, ввиду влияния фактора сезонности, в зависимости от которого может колебаться уровень продаж медицинских препаратов. Всего размер упущенной выгоды составлял 246 643 руб. 75 коп.

5. Вина. По общему правилу, ответственность в гражданском праве строится на началах вины, под которой понимается психическое отношение лица к своему противоправному поведению. Вина может выступать в форме умысла и неосторожности. Последняя, в свою очередь, делится на грубую и простую. Но следует иметь в виду, что «презумпция вины» – это общее правило, а законом и договором может быть предусмотрено иное. Также нужно учитывать, что в случае умысла потерпевшего или действия непреодолимой силы ответственность не наступает.


Так, Куйбышевским районным судом г. Иркутска было рассмотрено дело о компенсации реального ущерба в размере 
1 077 рубля, причиненного вследствие ненадлежащего исполнения договора перевозки пассажиров, а также штраф. Истец Ф. И. приобрел авиабилет по рейсу Иркутск–Москва–Иркутск, но в Москве обратный рейс был отменен. В силу невозможности ожидания данного рейса истец поменял билет с доплатой в размере 
1 077 руб. Ответчик ссылался на неисправность воздушного судна, в результате которой рейс был отменен в целях выполнения требований безопасности полета, при этом ссылался на ст. 795 ГК РФ, исключающую вину перевозчика. Суд при вынесении решения руководствовался названной статьей и в силу недоказанности со стороны ответчика технической неисправности воздушного судна, а, следовательно, и недоказанности отсутствия вины, на основании этой нормы привлек авиакомпанию к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков. В данном случае видно, что суд руководствовался «презумпцией вины». В свою очередь, ответчик не смог предъявить доказательства, опровергающие данное положение.

 

6. Меры, предпринятые для получения упущенной выгоды, и сделанные с этой целью приготовления. Обязательность включения исследуемого факта в предмет доказывания в отношении возмещения упущенной выгоды при договорных правоотношениях установлена п. 4 ст. 393 ГК РФ (при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые истцом для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления)[3].

 

Согласно ст. 56 ГПК РФ обязанность по доказыванию обстоятельств лежит на той стороне, которая ссылается на них как на основания своих требований или возражений, если иное не предусмотрено законом. Это статья играет большую роль в случаях, когда предоставленные сторонами доказательства недостаточны для вынесения обоснованного решения, т. е. суд самостоятельно должен определить, какие обстоятельства имеют значение для дела и на основе правил распределения обязанности по доказыванию определяет, какой стороне необходимо их доказать. Но существуют случаи, предусмотренные в материальном и процессуальном праве, когда данная статья не применяется. Так, например, в нашем случае существует презумпция вины причинителя вреда и презумпция вины лица, не исполнившего или ненадлежащим образом исполнившего обязательства. В этом случае истец вправе ссылаться на вину ответчика, но не должен ее доказывать, данное бремя лежит на ответчике. В данном случае законодатель защищает интересы как истца, так и ответчика, в связи с тем, что вина – это психическое отношение, следовательно, ее отсутствие легче доказать ответчику, а истец в противном случае оказался бы в безвыходном положении – не смог бы полноценно доказать ее наличие. Кроме того, данная статья обеспечивает нормальный процесс доказывания и обоснованность в последующем судебного решения, т. к. каждая сторона, ссылаясь на какие-либо обстоятельства, подтверждающие требования либо возражения, должна доказать их наличие, а следовательно, стороны ведут себя в процессе достаточно активно. Но на практике нередки случаи, когда стороны не учитывают это правило и пытаются доказать те обстоятельства, которые должна доказывать противная сторона и зачастую такие попытки проваливаются, в результате чего из-за недоказанности проигрывают дело.

 

Подводя итог, можно сказать, что истец в любом деле о возмещении убытков обязан доказать следующие факты:

§     основание возникновения ответственности в виде возмещения убытков (нарушение договорных обязательств, деликт или действие государственного органа, иное нарушение прав и законных интересов, повлекшее причинение убытков);

§     причинную связь между фактом, послужившим основанием для наступления ответственности в виде возмещения убытков, и причиненными убытками;

§     размер убытков (реальных и упущенной выгоды);

§     предпринятые меры для получения упущенной выгоды и сделанные с этой целью приготовления.

 

Ответчик же, исходя из позиции по делу, может доказывать:

 

§     размер убытков (реальных и упущенной выгоды), причем особо следует выделить обоснованность расчета размера убытков;

 

§     непринятие истцом мер по предотвращению или снижению размера понесенных убытков;

§     отсутствие вины;

§     невозможность выполнения возложенных на него обязательств в силу форс-мажорных обстоятельств и другое.



[1] Дегтярев С. Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе : учеб.-практ. пос. (2-е изд.). М., 2003.

[2] Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве / под ред. 
И. В. Решетниковой. 2-е изд., перераб. М., 2005.

[3] Дегтярев С. Л. Указ. соч.