Обзоры практики

Веретенникова Е.В. – к.ю.н., доцент кафедры правосудия и

прокурорского надзора Юридического института ИГУ,

 

Обзор практики по вопросам о критериях определения размера компенсации морального вреда по уголовным делам

           

        Проблемы определения размера суммы компенсации морального вреда рассматривались в разное время. Поскольку на законодательном уровне не установлены четкие правила определения размера выплат компенсации морального вреда, то ни в теории, ни на практике до настоящего времени единства мнений нет.   

     Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994 г. прямо установил: при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что по правоотношениям, возникшим после 3 августа 1992 г., компенсация определяется судом в денежной или иной материальной форме, а по правоотношениям, возникшим после 1 января 1995 г., - только в денежной форме, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

      Указанные предписания содержат некоторые противоречия с ч. 4 ст. 42 УПК РФ, в которой говорится о денежной компенсации морального вреда, а в ч. 1 ст. 44 УПК РФ написано, что гражданский истец может предъявить гражданский иск и для имущественной компенсации морального вреда. Для устранения данной правовой коллизии следовало бы в ч. 1 ст. 44 УПК РФ слова «имущественную компенсацию» заменить на «денежную компенсацию».

        Однако действующий УПК РФ регламентирует не только денежную форму компенсации морального вреда, значит, в ч. 1 ст. 44 УПК РФ не следует уточнять форму компенсации морального вреда. Кроме того, в ч. 1 ст. 44, ч. 1  ст. 54 УПК РФ, в которых даются определения гражданских истца и ответчика, следует также внести поправку и указать, что ответственность наступает за вред, причиненный не только преступлением, но и незаконным деянием (на основании ст. 133 УПК РФ не все противоправные деяния сотрудников правоохранительных органов и суда имеют состав преступления).  А именно, нужно слово «преступление» заменить на слова «незаконное деяние».

        Уголовные дела, связанные с компенсацией морального вреда, рассматриваются практически всеми судами г. Иркутска, однако, решения, выносимые по сходным обстоятельствам, зачастую значительно отличаются друг от друга, что противоречит принципу равенства граждан перед законом и судом. Поэтому особую значимость имеют обобщение и глубокий теоретический анализ правоприменительных решений, выносимых по соответствующим делам. 

        Необходимо отметить, что, как правило, невиновному лицу в результате незаконных деяний сотрудников правоохранительных органов и суда причиняются одновременно как имущественный ущерб, так и моральный вред, однако, в зависимости от конкретных обстоятельств дела сумма морального вреда устанавливается судьей независимо от суммы имущественного ущерба и нередко превышает размер имущественного ущерба.

       Из обобщения практики судебных решений г. Иркутска следует, что предъявленные в исковых требованиях денежные суммы, компенсирующие, по мнению истца, моральный вред, судьями занижаются в десятки раз. Почти во всех проанализированных уголовных и гражданских делах, в судебных решениях обоснования определения размера морального вреда не приводятся. Указывается только то, что размер компенсации морального вреда истцом необоснованно завышен. На основе анализа судебных дел, рассмотренных судами гор. Иркутска, суммы, подлежащие взысканию с государства в пользу пострадавшей стороны, колеблются от 5 000 до 50 000 рублей. Данные факты вряд ли свидетельствуют о достаточном удовлетворении потребностей за перенесенные эмоциональные переживания в результате незаконных деяний сотрудников правоохранительных органов и суда. Исключение составляют уголовные дела по составам преступлений: незаконное заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ) - 130 000 рублей, принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ) - 70 000 рублей, убийство (ст. 105 УК РФ) - от 200 000 до 550 000  рублей и дорожно-транспортное происшествие (ст. 264 УК РФ) - от 5 000 до 200 000 рублей.

         Как известно, денежная оценка причиненного морального вреда определяется судом в порядке гражданского судопроизводства с учетом требований разумности и справедливости, принимая во внимание понесенные физические и нравственные страдания. Такое положение закреплено в п. 2 ст. 1100 ГК РФ. Кроме того, на основании п. 3 ст. 1083 ГК РФ суд вправе уменьшить размер компенсации вреда, но относительно конкретного гражданина, причинившего вред (с учетом его имущественного положения и если вред был причинен умышленными действиями). Отмечу, что данное правило распространяется на гражданина-ответчика, но не на ответчика в лице государства, как при реабилитации.

            Например, по уголовному делу, рассмотренному в Иркутском районном суде, гр. П. обвинялся в совершении преступлений, одно из которых предусмотрено ст. 302 УК РФ. Потерпевший в своих исковых требованиях причиненный ему моральный вред оценил в 50 000 рублей, однако, суд, учитывая полноту обоснованности исковых требований потерпевшего, имущественное положение обвиняемого иск удовлетворил частично, а именно в размере 10 000 рублей.

            По аналогичному делу в Страсбурге пострадавшим было присуждено по 30 000 французских франков[1], что подтверждает разный уровень экономического и правового развития государств, ценности в государствах прав личности.

            Интерес представляют и те случаи, когда по уголовному делу проходит несколько обвиняемых, суд устанавливает солидарную форму компенсации морального вреда.

            Например, по уголовному делу, рассмотренному в Кировском районном суде г. Иркутска, гр. Б., К., Г., А. обвинялись в совершении преступлений, одно из которых предусмотрено ст. 302 УК РФ. В итоге по приговору суда наказание было условным, по отдельным составам преступлений обвиняемые были оправданы. Тем не менее суд удовлетворил исковые требования потерпевшего С. о компенсации морального вреда в полном объеме, в размере 10 000 рублей, но солидарно с каждого обвиняемого по данному уголовному делу.

            Установление размера компенсации морального вреда не входит в предмет доказывания по гражданскому иску. Предметом доказывания является совокупность юридических фактов, образующих основание иска, то есть субъективное право истца на компенсацию морального вреда в денежной форме. Содержанием иска являются те действия, в отношении которых истец просит суд: 1) признать право истца на компенсацию морального вреда по существу; 2) определить денежный размер компенсации морального вреда; 3) взыскать с ответчика компенсацию в определенном судом размере[2]

            Следует заметить, что проблема определения размера компенсации морального вреда заключается в том, что в отличие от имущественного вреда, который может быть точно определен и возмещен (пострадавшему вместо имущества, утраченного в результате незаконного деяния, предоставляется его эквивалент в натуральной или денежной форме, что позволяет без потерь восстановить имущественное положение), оценить физические и нравственные страдания и возместить нанесенный ими вред нельзя. Возможна лишь определенная компенсация за причиненный моральный вред, как уже было отмечено, призванная вызвать положительные эмоции и несколько «сгладить» перенесенные страдания[3]. В самом деле, еще в 1873 г. А.Д. Любавский писал, что невозможность определения размера причиненного вреда не дает суду права на отказ в самом иске, который может быть доказуем[4].

            В этой связи, по представлению П. Трубникова, из-за имеющейся в законе неопределенности о минимальном и максимальном размере компенсации морального вреда следовало бы в действующем законодательстве предусмотреть такие размеры в кратном отношении применительно к минимальной оплате труда[5].

            В Германии при компенсации морального вреда немалая роль отдается прецеденту, то есть при определении окончательного размера компенсации за основу берется практика рассмотрения в прошлом аналогичных дел, но с учетом изменений в общеэкономической и социальной ситуации в стране, критериями чего являются покупательная способность денег и преобладающий в обществе взгляд на «цену» здоровья. В Германии справедливая компенсация предполагает однократный платеж определенной судом суммы, которой в принципе должны компенсироваться все обозримые длящиеся последствия причинения вреда[6].

            Из практики Европейского Суда по правам человека (как уже было отмечено ранее) следует, что каких-либо общих принципов подхода к определению размера компенсации морального вреда судом до настоящего времени не выработано. Суд не делает  в решениях каких-либо пояснений в отношении расчета размера компенсации за страдания, кроме указания на виды страданий (беспокойство, переживания в связи с несправедливостью) или ссылки на размер компенсации, присужденный в аналогичном деле. При изучении мною 200 уголовных и 100 гражданских дел, рассмотренных судами  г. Иркутска и связанных с компенсацией морального вреда, я пришла к аналогичному выводу. Думается, если закон отдает разрешение вопроса о компенсации морального вреда на усмотрение суда, интересными будут слова А.Д. Любавского, который писал, что в толковании правовых положений суд имеет широкие полномочия и может выступать в роли творческой[7].

            Для разрешения проблем в правоприменительной практике некоторые ученые полагают, что размер компенсации морального вреда должен определяться судом, а в некоторых случаях может быть установлен в правовых нормах и выплачиваться в виде единовременной суммы или путем предоставления потерпевшему соответствующего имущества[8]. Между тем справедливое решение судьи - это обоснованное, вынесенное на основании закона решение[9]. «Законное решение - это такое решение, которое принято с учетом правильного сопоставления фактической и юридической основы дела»[10]. В свое время И.В. Гессен очень правильно подчеркивал то, что «поскольку деятельность суда подзаконна, точный разум закона - вот тот базис, на котором суды обязаны строить свое здание, та призма, сквозь которую они должны рассматривать все юридические отношения, однако, несмотря на это, творческая роль суда в образовании права стоит вне всякого сомнения. При этом следует учитывать, что законодательство слагается постепенно, отдельные его части вырабатываются под влиянием различных, часто даже противоположных идей»[11]

            По проблемам определения размера компенсации морального вреда представляет интерес точка зрения тех авторов, которые справедливо полагают, что должны быть введены разумные границы денежных выплат за моральный вред, как, например, в Польше, ФРГ, Франции, Японии. Действительно, для нашей страны, переживающей серьезные экономические трудности, неограниченное судейское усмотрение является непозволительной роскошью. Установление нижнего предела, например, минимального размера оплаты труда (МРОТ) будет служить гарантией получения хотя бы минимального, но вполне определенного размера компенсации. Кроме того, упорядочивание размеров компенсационных выплат, несомненно, будет способствовать установлению более справедливого отношения государства к каждому из своих граждан. И, действительно, по одной и той же категории судебных дел суммы колеблются из крайности в крайность. Однако размеры компенсационных выплат не должны быть строго фиксированным, потому что нужно учитывать индивидуальные особенности пострадавшего, как минимум: возраст, состояние здоровья, «да и условия содержания в камере могут быть различными»[12]. В случаях, когда в законе указан точный перечень обстоятельств, при которых решение должно быть принято, установление этих обстоятельств определяет и выбор действия. Правильность решения судьи зависит от того, насколько точно и объективно установлены эти обстоятельства[13].

            Следует отметить, что установленный на законодательном уровне для определения размера компенсации морального вреда критерий в виде   внутреннего убеждения судьи - категория, которая включает субъективное отношение к обстоятельствам дела, базирующимся на общих, в том числе психологических и профессиональных знаниях этих лиц, на уровне их культуры (общей и профессиональной), связано с их личными чертами. Но справедливо отмечает ряд авторов, убеждения, которые базируются лишь на субъективных переживаниях, эмоциональных впечатлениях, могут быть ошибочными, если они не опираются на установленные факты и правосознание. Проблема заключается в том, что, как пишет А. Барак, большинство судей не объясняет, как они применяют свое усмотрение, являющееся основой внутреннего убеждения, а у иных лиц часто нет информации о способах применения судьями усмотрения[14]. В свое время А.Ф. Кони справедливо писал о том, что судьи не умеют и не могут применить к делу всю полноту своего внутреннего убеждения или дать ему правильный исход. Человеку свойственны увлечения, создающие односторонний взгляд на вещи, в его деятельности возможны ошибки и неверное понимание предметов. Наконец, судья может страдать недостатком - «ленью ума», которая нежелательна, поскольку в деле суда достоверность вырабатывается из правдоподобности и добывается последовательным устранением возникающих сомнений[15]. В этой связи реальными гарантиями формирования внутреннего убеждения судей, их уверенности в правильности принимаемого ими решения являются такие требования: формирование убеждения на основе фактических обстоятельств дела, что исключает субъективизм; исследование их всесторонне, полно, объективно и в совокупности, что обеспечивает выявление действительных свойств этих обстоятельств и правильное отражение их в сознании судей; мотивировка принимаемого решения, что помогает объективировать убежденность судей[16].  Вместе с тем И.Я. Фойницкий верно подчеркивал, что помимо свободного усмотрения судьи об объеме вознаграждения в реабилитационных правоотношениях, в законе должен быть установлен высший и низший пределы размера.

            Предлагаемый подход позволит снизить неопределенность в выявлении размера компенсации морального вреда, решая данную проблему с учетом разграничения вопросов правового характера и такой отрасли специальных знаний как психология.

            В науке существует несколько вариантов предложений по поводу способа установления размера компенсации морального вреда. Однако В.Я. Понарин предлагает два варианта исчисления суммы компенсации морального вреда - «поденный» и «посанкционный». При «поденном» способе предлагается учитывать долю ежемесячной заработной платы виновного, приходящейся на один день, а при «посанкционном» методе сумма компенсации морального вреда устанавливается в зависимости от размера санкции статьи УК РФ[17]. Представляется, что применительно к вопросу о компенсации морального вреда при реабилитации данные методы не могут быть применимы, поскольку, во-первых, «поденный» способ предполагает исчисления из заработной платы конкретного физического лица, а при реабилитации ответчиком выступает государство, во-вторых, «посанкционный» метод также не может быть применим по всем реабилитирующим основаниям, поскольку не все реабилитирующие основания содержат по своей сущности состав преступления.

            На мой взгляд, не вполне удачно предложение А.М. Эрделевского, который предлагает тарифную систему, так как за основу берутся, в общем, средние качества и свойства индивида, но я исхожу из того, что личность - это индивид, которому присущи строго индивидуальные свойства, у которого психические процессы протекают так, как свойственно только ему. Предлагается формула: Д=d*f(v)*i*c*(1-fs), где Д - размер компенсации действительного морального вреда; d - размер компенсации презюмируемого морального вреда; f(v) - степень вины причинителя вреда; i - коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, при этом 0<i<2; c - коэффициент учета заслуживших внимания обстоятельств; fs - степень вины потерпевшего[18].

            Как показало обобщение уголовных и гражданский дел, рассмотренных в судах г. Иркутска, таблично-арифметический метод исчисления денежной компенсации морального вреда судами не применяется. Объяснить это можно только тем, что моральный вред - это такой вред, который носит неимущественный характер, и в основе определения его наличия и размера компенсации заложены в каждом конкретном случае степень нравственных и физических страданий отдельной конкретной личности - факторы субъективного характера. Как справедливо полагают отдельные авторы, в юридической печати в качестве путеводной звезды органам судебной власти навязывается система коэффициентов. Однако, как показывает судебная практика, предложения «математиков от права» жизнь отвергает, что называется, с порога, ибо регламентировать количество душевной боли и нравственных страданий не под силу самому мудрому законодателю[19].

            Необходимо отметить, что применение знаний психолога является одним из способов объективно определить наличие стресса у индивида, оценить страдания, боль индивида. Можно найти компромисс между формулой А.М. Эрделевского и настоящей идеей, если вместо коэффициента «i» учесть строго и объективно определенные и оцененные страдания человека, выводы психолога - эксперта. Психологическая экспертиза не имеет отлаженной структуры использования в практической деятельности. Так, в каждом случае ее назначения, например, в рамках уголовного процесса, следователю предстоит самому найти необходимых специалистов (сведущих лиц), способных провести экспертное исследование. Ими должны быть психологи достаточно широкого профиля[20]. Конечно, участие психолога как эксперта в суде по делам о компенсации морального вреда влечет дополнительные затраты времени и средств, но по данным делам цель оправдывает средства. Актуальны слова отечественного криминалиста И.Ф. Герасимова, который писал, что «одним из непременных условий, способствующих эффективности расследования … является обязательное использование во всех случаях, где это возможно (а не только, где необходимо), помощи специалистов и экспертов»[21]. Экспертиза - это важнейшая процессуальная форма использования специальных познаний. Действующее уголовно-процессуальное законодательство определяет, когда назначается экспертиза, а также когда ее назначение является обязательным (ст.ст. 195 - 207 УПК РФ).

            С целью правильной оценки судом обстоятельств, с которыми истец связывает свое право на обращение в суд, необходимо доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Следует представить суду различные медицинские документы, заключения экспертов медиков и (или) психологов по поводу того, что в результате неправомерных деяний должностных лиц у пострадавшей стороны (истца) возникло либо обострилось заболевание или им были перенесены нравственные (эмоциональные) переживания.

            На конференции в Санкт-Петербургском государственном университете в 1996 г. эксперты-психологи разработали основные принципы и задачи судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда.

            Действительно, эмоции выступают как один из способов существования объективного содержания в индивидуальной психике, которое может приобрести различную эмоционально-смысловую окраску[22].

            Современная психология обладает обширным диапазоном невостребованных следственной или судебной практикой возможностей, которые могли бы существенно помочь судье или следователю в их нелегкой работе. Однако «психологическое невежество» юристов приводит к тому, что большинство из них не только не могут грамотно использовать в своей деятельности широко известные психологические материалы, но даже не догадываются об их существовании[23].

            В Германии, в тех случаях, когда из-за обширной потери способности чувственного, эмоционального или рационального восприятия окружающей действительности пострадала личность, суды уделяют особое внимание заключениям экспертов[24].

            Глубокое изучение личности с помощью судебно-психологической экспертизы обеспечивает правильное применение уголовно-процессуального законодательства и способствует соблюдению конституционных прав и свобод человека[25], соответственно - и принципа справедливости, поскольку отдельные люди не равны в силу физических различий, семейного положения и т. д. Подлинная справедливость требует одинакового отношения к равным, разного - к неравным[26]. Справедливое отношение к каждому конкретному человеку, к каждому случаю должно основываться на учете индивидуального положения лица и условий его деятельности, чтобы исключить всякую случайность в распределении блага и зла[27]. Индивидуальность конкретного лица может быть определена посредством судебно-психологической экспертизы.

            Еще 36 лет назад в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от                 16 марта 1971 г. № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» отмечалось, что судебная экспертиза получает в уголовном процессе все большее распространение, а производимые экспертами исследования способствуют принятию правильных и обоснованных судебных решений.

            При проведении судебно-психологической экспертизы экспертами-психологами ставятся следующие задачи: установление индивидуально-психологических особенностей личности подэкспертного, которые могли оказать существенное влияние на глубину и интенсивность субъективных переживаний ею действий и высказываний ответчика; диагностика изменений психического состояния, основных показателей деятельности подэкспертного, его личности; определение вреда основным жизненным ценностям подэкспертного; установление причинной связи между обнаруженными изменениями психического состояния, основных показателей деятельности личности и деяниями ответчика.

            Образно говоря, одной из целей судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда является установление факта причинения морального вреда, его глубины и интенсивности переживаний по поводу причиненного вреда, причинно-следственной связи[28]. В таком случае уместна некоторая аналогия с криминалистическими исследованиями по установлению факта контактного взаимодействия, так как обе задачи направлены на изучение обстоятельств по делу на основе научных знаний, то есть экспертным путем, и могут оцениваться совместно с данными, проведенными следственным путем. Решение невозможно без решения классификационной задачи. Такая классификация обусловлена нормами права[29].  

            Между тем, ошибки, допускаемые экспертами-психологами при проведении судебно-психологической экспертизы, состоят в том, что эксперты: не обосновывают методику исследования вопросов, составляющих содержание экспертного задания; проводят экспертизу при неполных исходных данных о личности подэкспертного и (или) ситуации, составляющей фабулу дела, что обусловлено недостатками при проведении экспертизы; в нарушение ст. 204 УПК РФ не указывают в заключении, какие исследования ими проведены и какие материалы использованы; входят в оценку правовых и морально-этических вопросов; поверхностно исследуют особенности и психическое состояние личности подэкспертного[30].

            В этой связи И.Л. Петрухин верно предлагает при оценке заключения эксперта сначала установить его соответствие другим доказательствам, а затем анализировать само заключение[31]. Действительно, наивно и неверно было бы представлять, что лишь одно заключение эксперта-психолога позволит суду принять обоснованное решение по делу[32]. Данный вывод немаловажен постольку, поскольку в решении суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела (ч. 4 ст. 198 ГПК РФ). Более того, еще в XIX в. Л.Е. Владимиров писал, что достоинство экспертизы определяется согласием ее с установленными и несомненными обстоятельствами дела[33].

            Оценка доказательств, произведенная по внутреннему убеждению судей, может оказаться иной, чем оценка тех же доказательств по убеждению следователя[34]. Значит, судья имеет право, не предрешая вопроса о достоверности приведенных в заключении эксперта обстоятельств, предварительно оценить заключение эксперта с точки зрения полноты, всесторонности, объективности, доброкачественности, допустимости и относимости, соответствия его другим доказательствам. Если, по мнению судьи, в экспертизе имеются существенные недостатки, то меры по обеспечению экспертизы следует принимать лишь тогда, когда пробелы предварительного следствия можно восполнить при судебном разбирательстве дела. Вызов эксперта в судебное заседание целесообразен, когда, например, его заключение, данное на предварительном следствии, содержит недостаточно ясные выводы, поверхностно, противоречит собранным по делу другим доказательствам. Необходимо вызывать в суд эксперта и тогда, когда в деле имеются два противоречивых заключения экспертов относительного одного и того же факта, когда в деле имеется обоснованное ходатайство кого-либо из участников процесса об участии эксперта в суде или кто-нибудь из участников процесса оспаривает заключение, данное на предварительном следствии[35].

            Отдельные авторы полагают, что психологические заключения доказательствами служить не могут при условии, что они представляют попытку голословного восполнения недостающих доказательств по делу. То есть сотрудники правоохранительных органов и суда не должны подменять недостаток фактических данных общими рассуждениями психологического характера. Судебно-психологическая экспертиза должна предоставить следователю, суду независимую и объективную информацию, которая является результатом деятельности профессионального психолога, действующего в рамках своей компетенции[36].

            С подобными рекомендациями трудно согласиться в полной мере. В них происходит подмена оценки достоверности заключения оценкой его доказательственного значения. Иначе говоря, вместо оценки правильности исследования сделанных на его основе выводов сразу предлагается оценивать факты, фигурирующие в этих выводах.

            Проблема оценки достоверности заключения эксперта всегда  привлекала внимание ученых[37].

            По мнению большинства авторов, условия, обеспечивающие достоверность заключения эксперта, могут быть сведены в три группы:  применение подлинно научных методов и приемов, обеспечивающих научную обоснованность выводов в заключении; проведение полного, всестороннего и объективного исследования вещественных доказательств и материалов дела, относящихся к предмету экспертизы; выполнение экспертизы в соответствии с нормами процессуального законодательства и не противоречащими им подзаконными актами (инструкциями, положениями, приказами).

            Следовательно, эти три группы должны быть изучены следователем, судьей, когда они оценивают достоверность заключения применительно к реабилитации. 

            В юридической литературе спорный характер носит вопрос о временном периоде, прошедшем с момента причинения страдания до проведения психологической экспертизы. Как воспроизвести картину прошлого, сопоставить результат морального вреда и его последствия для того, чтобы иметь полное представление о фактах, имевших место, например, 2 года назад (при условии, если экспертиза не была проведена в досудебной стадии). В таких случаях И.В. Решетникова верно предлагает заключение экспертизы сопровождать видеозаписью, так как она позволит наряду с ретроспективным исследованием эксперта увидеть состояние пострадавшего, запечатленного в ближайшее время после события причинения ему вреда, имевшего место в прошлом. Достоверность доказательств при непосредственном их исследовании судом возрастает, значит, увеличивается и достоверность выводов суда[38].

            Однако есть существенная разница между объяснениями пострадавшего о том, какие физические страдания им перенесены, и, например, видеозаписью того, в каком состоянии он находился в больнице. Значит, заключение эксперта, если оно сопровождается видеозаписью, составленное в результате исследования состояния пострадавшего непосредственно после получения травмы, более достоверно, чем ретроспективное исследование через 1-2 года после причиненного вреда.

            В качестве критериев использования судебно-психологической экспертизы некоторые авторы предлагают выделить следующие: обоснованность обращения к экспертизе для разрешения поставленных вопросов; своевременность назначения экспертизы; правильность постановки вопросов эксперту; своевременность и полнота представления эксперту материалов[39].

            При определении денежной суммы морального вреда важную роль играют такие категории: уровень возможностей и уровень потребностей. Последние, по справедливому замечанию М.И. Еникеева, зависят от исторически сложившегося уровня производства и потребления, от условий жизни человека, от традиций и господствующих вкусов в определенной социальной группе[40]. Уровень потребностей имеет прямую зависимость от самооценки индивида.

            Все правопослушные граждане имеют в лице общества равную ценность, однако, существует возможность того, что человек с заниженной самооценкой будет требовать низкую компенсационную сумму, а человек с завышенной самооценкой - высокую. Поэтому при решении вопроса о компенсации морального вреда необходимо подходить объективно к требуемой сумме, повышать ее в ответ на требования человека с заниженной самооценкой и, соответственно, снижать человеку с завышенной самооценкой. Кроме того, с психологической стороны существует представление о целостной структуре личности, о зависимости психических процессов, свойств и качеств личности от ее потребностей, стремлений и установок, о том, что психические процессы индивида и свойства являются функциями личности, средствами достижения поставленной цели и целиком согласуются с широко известным положением о взаимной компенсации психических свойств и функций человека.

            Определить названные факторы и должна психологическая экспертиза, от правильного выбора методов исследования которой во многом зависит ее качество и научный уровень. 

            Между тем на уровне экспертных психологических исследований отрицательно сказывается то обстоятельство, что в настоящее время отсутствует государственная система судебно-психологической экспертизы. Такие исследования осуществляют главным образом преподаватели психологических факультетов высших учебных заведений, то есть лица, не знакомые или мало знакомые со спецификой судебного исследования и доказывания. Более того, методическое руководство деятельностью психологов, выступающих в роли судебных экспертов, никем должным образом не осуществляется, что нередко приводит к серьезным дефектам как самих экспертных исследований, так и их процессуального оформления[41].

            Изложенное позволяет сделать акцент на следующие моменты. На законодательном уровне не решен вопрос о точном установлении размера компенсации морального вреда. Следовательно, при принятии решения большее внимание необходимо уделить производству психологической экспертизы.

            Психологическая экспертиза, выполненная грамотно и в соответствии с уголовно-процессуальными требованиями к актам экспертиз, допустимостью использованных для доказательств фактов и методов, уголовно-процессуальных принципов  компенсации морального вреда, позволит наиболее достоверно рассмотреть конкретное дело в суде и вынести разумное, справедливое решение, с учетом конкретных психологических свойств как отдельного индивида, что поможет правильно определить вид восстановительно-компенсационных мер и объективный размер компенсации морального вреда.      

 

 

 


[1] Case of kress v. France (Application no. 39594/98) // Judgment. Strasbourg. - 2001. - 7 June. -  S. 34.

[2] Анисимов А.Л. Гражданско-правовая защита чести, достоинства и деловой репутации по законодательству Российской Федерации: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / А.Л. Анисимов. М., 2001. С. 79.

[3] Тактаев И.А. Компенсация гражданам морального вреда, причиненного органами власти и должностными лицами / И.А. Тактаев // Законодательство. 2001. № 7. С. 24.

[4] Любавский А.Д. Вознаграждение за вред и убытки, как последствие гражданского правонарушения / А.Д. Любавский // Юридический вестник. 1873. Кн. 10 и 11. С. 102.

[5] Трубников П. Применение судами законодательства о защите чести, достоинства и деловой репутации / П. Трубников // Законность. 1995. № 6. С. 12.

[6] Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом / А.М. Эрделевский. М., 1997. С. 46.

[7] Любавский А.Д. Указ. соч. С. 62.

[8] Шиминова  М.Я. Компенсация вреда гражданам / М.Я. Шиминова. М., 1979. С. 51.  

[9] Моисеева Т.В. Судебный контроль за соблюдением права граждан на тайну телефонных переговоров и иных сообщений / Т.В. Моисеева // Журнал российского права. 2001. № 1. С. 54.

[10] Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, в порядке судебного надзора / П.А. Лупинская. М., 1978. С. 37.

[11] Цит. по: Виновер М.М. К вопросу об источниках X тома Свода законов. Записка Сперанского / М.М. Виновер // Журнал министерства юстиции. № 6. С. 204.

[12] Голубев К.И. Компенсация морального вреда как способ защиты неимущественных благ личности. 3-е изд., испр. и доп. / К.И. Голубев, С.В. Нарижний. СПб., 2004. С. 197-199.

[13] Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы / П.А. Лупинская. М., 1976. С. 48.

[14] Нор В.Т. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе / В.Т. Нор, М.В. Костицкий. Киев, 1985. С. 11; Барак А. Судейское усмотрение. Перевод с английского / А. Барак. М., 1990. С. 9.

[15] Кони А.Ф. Избранные труды и речи / Сост. И.В. Потапчук. Тула, 2000. С. 84.

[16] Агеева Г.Н. Законность и обоснованность приговора. Его правовые гарантии // Актуальные вопросы развития и совершенствования законодательства о судоустройстве, судопроизводстве и прокурорском надзоре: Сб. науч. тр. / Г.Н. Агеева. М., 1981. С. 111. Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, не злоупотребление гражданскими правами / В.И. Емельянов. М., 2002. С. 115.

[17] Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности. С. 84-86.

[18] Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом / А.М. Эрделевский. М., 1997. С. 45.

[19] Винникова С. Право на компенсацию морального вреда в случае смерти потерпевшего: некоторые проблемы практической реализации / С. Винникова, Н. Колоколов // Юридическая газета. 2001. № 29. С. 2.

[20] Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М., 2000. С. 417. Шуренкова С.С. Экспертиза как форма применения специальных познаний в уголовном процессе / С.С. Шуренкова // Закон и право. 2000. № 3. С. 36.

[21] Шуренкова С.С. Указ. соч. С. 36.

[22] Кузнецов А.Г. Эмоция как субъективная категория: Автореф. дис. … канд. фил. наук / Кузнецов А.Г. Бишкек, 2000. С. 17.

[23] Диянова З. Каждому заниматься своим делом / З. Диянова, И. Конопак, Т. Щеголева // Законность. 1993. № 4. С. 31; Матвеев В. Судебно-психологическая экспертиза при расследовании бандитизма / В. Матвеев // Законность. 1995. № 6. С. 24.

[24] Эрделевский А.М. Указ. соч. С. 45.

[25] Аврамцев В.В. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе / В.В. Аврамцев, В.И. Посадков // Юрист. 1997. № 4. С. 17; Углов Ф. Грубое слово / Ф. Углов // Известия. 1964. 4 сент. С. 4.

[26] Ласточкина Р.Н. О понятии справедливости наказания: В сб.: Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе / Р.Н. Ласточкина. Ярославль, 1981. С. 68.

[27] Бербешкина З.А. Проблема справедливости в марксистско-ленинской этике / З.А. Барбешкина. М., 1974. С. 68-69. Панасюк А. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств / А. Панасюк // Законность. 2001. № 4. С. 20.

[28] При отсутствии причинной связи ответственность не наступает. Более того, не всегда может быть очевидной. Может возникнуть вопрос и о вторичном или опосредованном моральном вреде, наличие которого может повлиять на увеличение взыскиваемой денежной суммы. Не просто доказать, что возникшее заболевание или нравственные переживания связаны с совершенным правонарушением, поэтому заключение психологов-экспертов является необходимым. Эрделевский А.М. Указ. соч. С. 99. 

[29] Чуманов А.В. Оценка морального вреда экспертным путем / А.В. Чуманов, А.Н. Цветкова // Правовая политика и правовая жизнь: Академический и вузовский юридический научный журнал. 2003. № 3 (12). С. 51; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе: Научно-практическое пособие / Ф.С. Сафуанов. М., 1998. С. 93; Романов В.В. Актуальные проблемы судебно-психологической экспертизы в уголовном и гражданском процессе / В.В. Романов. М. Воронеж, 2001. С. 14.

[30] Аврамцев В.В., Посадков Ф.И. Указ. соч. С. 21. Давлетов А. Специалист в уголовном процессе: новые возможности и проблемы / А. Давлетов // Российская юстиция. 2003. № 9. С. 47.

[31] Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе / И.Л. Петрухин. М., 1964. С. 117.

[32] Китаев Н.Н. Опыт регионов необходимо изучать / Н.Н. Китаев // Законность. 1999. № 4. С. 29; Быков В. Новый УПК требует создания независимого комитета судебной экспертизы / В. Быков // Российская юстиция. № 11. 2003. С. 29.

[33] Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах / Л.Е. Владимиров. Тула, 2000. С. 246; Арсеньев В.Д. Вопросы теории судебных доказательств / В.Д. Арсеньев. М., 1964. С. 78. Бозров В. Обеспечение проведения экспертизы в суде / В. Бозров // Советская юстиция. 1983. № 22. С. 18. Новицкий В.А. Правовые взгляды русских юристов XIX-XX века в области доказательственного права России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Новицкий В.А. Ставрополь, 2000. С. 15. Алексеева  Л.В. Судебно-психологическая экспертиза эмоциональных состояний: Дис. … канд. псих. наук. / Алексеева Л.В. М., 1996. С. 223; Ершов М. Оценка судом заключения эксперта по уголовным делам / М., Ершов, Ю. Орлов  // Советская юстиция. 1982. № 14. С. 11.

[34] Голунский С. О прекращении уголовных дел / С. Голунский // Социалистическая законность. 1937. № 12. С. 49.

[35] Бозров В. Обеспечение проведения экспертизы в суде / В. Бозров // Советская юстиция. 1983. № 22. С. 18.

[36] Диянова З. Еще раз о судебно-психологической экспертизе / З. Диянова, Т. Щеглева // Законность. 1998. № 9. С. 33. Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказательствами? / С. Шишков // Закон. 1997. № 7. С. 44.

[37] Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе / А.И. Винберг. М., 1956. С. 34; Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств / Р.С. Белкин. М., 1966. С. 23.

[38] Решетникова И. Докажите моральный вред / И. Решетникова // Юрист. 2001. № 20. С. 7.

[39] Арсеньев В. Критерии эффективности проведения судебной экспертизы по уголовным делам / В. Арсеньев, Б. Матийченко // Советская юстиция. 1983. № 13. С. 14. Сахнова Т.В. Основы судебно-психологической экспертизы / Т.В. Сахнова. М. 1997. С. 23. Алексеева Л.В. Указ. соч. С. 18; Пинчук В.А. К индивидуально-психологической специфике различных типов эмоциональности / В.А. Пинчук // Вопросы психологии. 1981. № 4. С. 70.

[40] Еникеев М.И. Основы общей юридической психологии / М.И. Еникеев. М., 1996. С. 67.

[41] Селиванов Н. Некоторые вопросы судебно-психологической экспертизы / Н. Селиванов // Советская юстиция. 1984. № 12. С. 12. Китаев Н. Психологическая экспертиза по делам об убийствах по сексуальным мотивам / Н. Китаев // Социалистическая законность. 1991. № 4. С. 30. Уразгильдеев Л.Х. Неприкосновенность личности и судебная экспертиза // Доступ граждан к правовой информации и защита неприкосновенности частной жизни: Матер. межд. «круглого стола» / Л.Х. Уразгильдеев.  Иркутск, 1999. С. 113.